Исчезновение Вадима Дронова - Георгий Иванович Кочаров

— Скажите, Рябинушкин, почему вы ничего не рассказывали о золотых десятках? Ведь они тоже хранились у дочери. Они ваши?

— Мои, десятки мои. Еще в старое время собирал, из жалования откладывал на черный день. Да и чего собрал-то: всего 100 штук.

— А вы точно помните, что их было 100? — спросил Колосов.

— Как же не помнить: я каждую свою вещь помню…

«Интересно, — подумал Колосов, — но я их изъял только 76. Где же 24?»

Екатерина на этот вопрос не ответила.

— Сколько было, столько и есть, я их не считала, — заявила она.

Но на очной ставке между отцом и дочерью случилось нечто неожиданное.

Услышав показания отца, Рябинушкина вдруг упала на колени и запричитала:

— Папа, прости меня…

— Бог тебя простит, Катя, — ответил Рябинушкин. — Что случилось?

— Помнишь, папа, я тебе зимой приносила десятки, говорила, что знакомый дьякон их продает по дешевке, а ты их брал и перепродавал. Помнишь?

— Помню, Катя.

— Это были твои десятки…

Так кончился этот день. Он был поистине черным днем ростовщика Рябинушкина, который потерял не только все, что нажил своим нечистым промыслом, но и веру в дочь…

БЛАГОДАРНОСТЬ ПОТЕРПЕВШЕЙ ГЛЕБОВОЙ

Когда Колосов вошел по вызову прокурора, тот привстал и тепло пожал ему руку.

— Поздравляю, Александр Иванович, прокурор республики объявил вам в приказе благодарность за дело Рябинушкина.

— Спасибо, Алексей Николаевич. Только в деле ничего особенного не было. Да и замечание я от вас получил по поводу допроса Рябинушкина. Помните?

— Помню. И замечание правильное, и благодарность правильная. Ведь и так бывает. — Ну, а как у вас, Александр Иванович, обстоит дело с возмещением ущерба артели «Прогресс»?

— Потихоньку прогрессирует, — ответил Колосов. — 180 тысяч наличными и примерно на столько же ценностей уже изъято.

— Это неплохо. Только, судя по размаху хищений, я думаю, что у этих жуликов кое-что осталось.

— Безусловно. Но я постараюсь у них и эти «остатки снять». Некоторые наметки у меня есть.

Прокурор над чем-то задумался. Постучав карандашом по зеленому сукну стола, он сказал:

— А в общем, Александр Иванович, если во все дела заглянуть, мы еще плохо возмещаем государству ущерб. Плохо. Но по-моему еще хуже обстоит дело с возмещением ущерба гражданам, потерпевшим от преступлений. Над этим еще никто как следует не задумывался. А жаль! Утвердил я тут вчера обвинительное заключение по одному делу. Шайка воров совершила восемь квартирных краж. Восемь! А что возвратили потерпевшим? Ведь смешно даже говорить: одному потерпевшему комнатные туфли! А мало ли подобных, с позволения сказать, возмещений? Да вот далеко ходить не надо. Сегодня из милиции поступило дело. Преступление раскрыто отлично — в сутки. Преступники под видом работников «Мосэнерго» вошли в квартиру гражданки Глебовой. Угрожая ножом, забрали четыре тысячи денег и на восемнадцать тысяч ценных вещей. На следующий же день их задержали, а ни одной вещи Глебовой, ни одной копейки не нашли. Ну, осудят их, а Глебовой ведь не намного легче. Кто вернет ей трудовые сбережения, вещи?

Колосов внимательно слушал прокурора и полностью с ним соглашался. Из собственной практики он знал, что полное возмещение ущерба потерпевшим — это счастливый случай.

Почти неожиданно для самого себя он сказал:

— Алексей Николаевич, если не возражаете, разрешите мне закончить это дело. Посмотрю, возможно, не все сделано для поисков вещей.

— Ну, что ж. Не возражаю. Может быть, вам не только прокурор республики, но и Глебова благодарность объявит. Благодарность потерпевших тоже великое дело для следователя.

Дело Лобачева и Журкина было не из сложных. Инженер Елена Михайловна Глебова занимала со своей дочерью, студенткой, однокомнатную квартиру в одном из новых домов на Первомайской улице. Утром 1 апреля в квартиру позвонили. На вопрос «кто» ответили: из «Мосэнерго».

Как только она открыла дверь, в коридор вошел молодой человек лет двадцати пяти. Он вытащил из кармана нож и коротко сказал Глебовой: «С первым апреля, гражданочка. Если пикнешь — будет хуже. Где деньги?».

Ошеломленная женщина вытащила деньги, приготовленные для покупки шубы, и вручила грабителю. Буквально через минуту в квартиру еще раз позвонили. «Два звонка. Кто бы это мог быть? — подумала Глебова. — Не выручат ли меня?»

Но, увы. Вопреки ее ожиданиям, неизвестный сам спокойно открыл дверь. Кто вошел она не видела: ее заставили отвернуться, но слышала как первый сказал вновь вошедшему, чтобы он шел в комнату и собирал «барахло» и какие-то «рыжие вещи». Что они называли «рыжими вещами», Глебова поняла позднее, когда обнаружила, что в числе взятых грабителями ценностей была ее золотая брошь, обручальное кольцо и золотые часы дочери…

Минут через двадцать второй из преступников, которого она так и не видела в лицо, ушел, а первый оставался еще некоторое время. Затем и он оставил квартиру, предупредив, чтобы она во избежание неприятностей в течение часа никуда не выходила.

Но как только дверь за преступником закрылась, Глебова позвонила в милицию. Оперативная группа немедленно выехала к ней на квартиру.

При осмотре места происшествия было изъято только одно вещественное доказательство — полированная шкатулка, в которой Глебова хранила мелкие безделушки и золотые вещи. На шкатулке был отлично виден четкий пальцевый отпечаток.

Сразу же после осмотра работники московской милиции приступили к поискам грабителей. А уже на следующий день один из участковых уполномоченных задержал у пивной палатки некоего Лобачева, которого отлично знал, так как тот уже дважды судился и отбывал наказания за кражи.

Наметанному глазу участкового показалось, что в кармане у Лобачева оружие. И он не ошибся. В кармане был финский нож.

Но Лобачев был не один. Он распивал пиво с незнакомым участковому парнем, с которым о чем-то беседовал. Этому парню — фамилия его была Журкин — участковый тоже предложил пройти в милицию.

Дальше дело развернулось следующим образом. Лобачева предъявили для опознания Глебовой в числе еще нескольких человек. Она моментально указала на него как на того из преступников, который вошел в квартиру первым и угрожал ей ножом.

Опознала она и нож, изъятый у Лобачева.

На очной ставке с Глебовой Лобачев признал, что участвовал в ограблении ее квартиры. Своим соучастником он назвал некоего «Дятла». Деньги они поделили и пропили, а вещи он поручил «Дятлу» продать.

Что же касается Журкина, то его он не знал и впервые увидел около пивной палатки, где их вместе задержали…

Журкин категорически отрицал и участие в преступлении, и знакомство с Лобачевым.

Однако виновность Журкина доказывалась