Айви на Фестивале магии. Восточная академия - Мстислава Черная

Над Горбатым мостом вспыхивает магический свет. М-да, могла и догадаться.

— Занятно, — внезапно хмыкает Фиби.

— Что именно?

— Фырь откровенно предвкушает внимание и восхищение, а ещё, как я помню, она довольно беспардонная и временами агрессивная.

— С-с-с-с?

— Это комплимент, — заверяет Фиби.

По-моему, Фиби врёт, но Фырька соглашается считать перечисленное похвалой.

— К чему ты ведёшь?

— Ты будто её противоположность: спокойная, сдержанная, стараешься не выделяться.

— И?

— Я ещё вчера взяла в библиотеке брошюрку Арека Безумного, а сегодня, раз уж выходить было нельзя, прочитала от первой до последней страницы. Если давать призванному духу свои жизненные силы так, как это делаешь ты, он начинает проявлять твой характер. Выходит, ты только притворяешься хорошей девочкой, да, Айви?

— Именно, — смеюсь я.

Что стоит за вопросом Фиби, я… не улавливаю.

Думать некогда. За разговором мы постепенно сдвигались к началу Горбатого моста, и приближается наша очередь. Проход контролирует молодая на вид женщина с приятным круглым лицом и странной причёской. Волосы заколоты шпильками, будто узники в кандалы, на голове сплошной металл, ни одна прядка не торчит.

— Леди Бавур будет вести у нас практикум по взаимодействию с призванным духом, — шепчет Фиби.

— Думаешь, мы попадём в одну группу?

— Конечно. На всю академию призванные духи есть только у шести первокурсников. Айви, иди первой?

Мост перекинут через облицованный камнем ход, проложенный ниже уровня земли, почти что траншею, только облагороженную. Откуда и куда он ведёт, непонятно — на карте, которую я дважды рассматривала, ход не обозначен.

Я поднимаюсь на вершину моста и оказываюсь на перекрестье взглядов. Зрители успели выстроиться живым коридором вдоль обеих сторон залитой магическим светом аллеи, по которой мне сейчас предстоит пройти.

От неожиданности я стою на вершине дольше чем следует. Спохватившись, спускаюсь.

Только бы не споткнуться сейчас…

— Мрру, — подбадривает меня Фырь. Питомица наслаждается моментом, не испытывая ни малейших сомнений в собственном очаровании.

Она аж позировать начинает! А поняв, что, пока она сидит на моём правом плече, студенты с левой стороны её не видят, предпринимает бессовестную попытку забраться мне на голову. Я стряхиваю Фырьку в руки.

— Откуда такой восторг?

— Фррь! Ммру… — Фырька выразительно облизывается.

— Хей, а ты не лопнешь? — Я до конца не поняла, собирается она клянчить кристаллы, как дети клянчат конфеты, или воровать.

— Фру.

Не лопнет.

Прошли мы уже больше половины, остаётся совсем немного. Краем глаза я отмечаю, что «чёрные» снова стоят монолитно, идеально ровно.

Пожалуй, с Фиби о них посплетничаю — она-то должна знать, кто они такие.

«Чёрные» остаются за спиной, и у меня вдруг появляется неприятное ощущение чужого взгляда, упёршегося в затылок. Показательно, что Фырька притихла. В какой момент она перестала буянить?

— Кто-то смотрит на нас? — спрашиваю я.

— У-у-у…

«Пялится».

Аллея уходит в темноту, и после яркого магического света я чувствую себя слепой, но продолжаю идти. По телу пробегает холодок. Хотя глаза быстро привыкают, и я начинаю видеть контуры, всё равно неприятное ощущение не покидает.

Может, я нападение твари предчувствую? Но вряд ли она сунется в толпу магов.

— Айви! — меня нагоняет Фиби. — Как тебе удалось?

— Что именно?

— Не кто иной, как сам Чарен Кхан смотрел тебе вслед! И ты единственная, кого он заметил. М-м-м…

— Кто он такой?

— Ты не знаешь? Айви, не притворяйся. — Фиби выразительно морщит нос.

Мне снова чудится чужое внимание. И это внимание враждебное.

— Я росла вне клана как простая горожанка. Понятия не имею, о ком ты.

— Он тот, о ком мечтает любая студентка. Тот, кого называют совершенством.

Хм, а это не его ли на вокзале две ополоумевшие до самозабвения барышни называли живым божеством?

— И ты, Фиби? — резко перебиваю я. И можно вместо восторженного фонтана факты, пожалуйста?

Она сбивается, смущается, но тут же берёт себя в руки и, дёрнув плечом, весело признаёт:

— И я.

— Я даже не знаю, чему учат на Чёрном факультете. — Самое время выуживать ценные сведения.

— А этого никто не знает.

— Что?

— Чёрная башня, считай, академия в академии. Их глава подчиняется леди Варрато лишь формально, и чем они в башне занимаются — никто не знает. — Фиби делает страшные глаза.

Она ведь пошутила сейчас? Звучит слишком бредово, чтобы быть правдой, и в то же время звучит достаточно бредово, чтобы быть правдой.

— Фиби…

Я жду, что она рассмеётся мне в лицо, но Фиби отстраняется:

— Увидимся завтра! У меня после Арека к тебе столько вопросов!

— Увидимся…

Оставшись в одиночестве, я ещё острее ощущаю чужое внимание.

Впору через астрал сбежать, но этого делать как раз нельзя — я же не знаю, какие у «чёрных» отношения с астралом.

Кстати, если вспомнить, на ступеньках чьего учебного корпуса нашли убитую Бекку, — а почему бы Чарену Кхану не оказаться убийцей?

Хватит думать ужасы, надо топать на свой факультет. Я зябко передёргиваю плечами. Сейчас я согласна даже на компанию Дора.

Но из темноты выныривает «чёрный».

Глава 32

Мрак ночи подобен туману астрала.

Окаймлённые кустами аллеи, корпуса, сады, переплетение дорожек — всё это, подсвеченное тусклым светом волшебных огней, вроде бы рядом, но будто на другом слое реальности. Я оказываюсь с «чёрным» один на один. Он стоит в шаге от меня, пристально смотрит, явственно излучая угрозу.

Проигнорировать?

Потребовать, чтобы убрался с моего пути?

Оба варианта обречены на провал. Убегать глупо. А что ещё сделать, я не знаю. Будь мы не в академии, а в трущобах, борзый парниша отхватил бы трёпку, но в приличном обществе отношения выясняют на дуэлях, а не в мордобое.

Я выдерживаю его взгляд.

— С-с-с, — даже не шипение на грани слышимости, а просто беззвучный выдох мне в ухо. Фырька предупреждает.

Прислушавшись к эфиру, я улавливаю его неестественное течение. В астрале кто-то есть, трое или четверо ныряльщиков. Возможно, больше.

То есть «чёрный» пришёл не один, а с группой поддержки.

Интересно…

При плохом раскладе я нырну, и мы с ними сыграем в прятки на выживание. Это будет худший расклад. Я же ещё надеюсь разойтись.

Фырька тоже чувствует опасность, вжимается в меня.

—