Мой соперник - Кендалл Райан

Если честно, я почти не спала прошлой ночью.

– Ненавижу, когда такое случается. – Алекс кряхтит, усаживаясь в шезлонг напротив меня. – Я собираюсь сегодня съездить в город за кое-какими принадлежностями для починки сарая. Тебе что-нибудь нужно?

Я пожимаю плечами и гордо задираю подбородок.

– Нет. Накануне я закончила последнее дело из списка.

– Что ж, тебе повезло, мисс Отличница. – Алекс игриво хмурится, подталкивая мое колено носком. – Сарай – последняя работа в моем списке. Я мало что знаю о замене черепицы, но вчера вечером немного почитал про ремонт. Вроде бы не особо сложная задача.

Он продолжает делиться со мной информацией, которую выудил из Интернета, а я решаю запомнить этот момент.

Рассматриваю Алекса целиком. Начинаю с темных волос на мускулистых ногах, перемещаюсь к плоскому животу, рельефной груди, скольжу взглядом по мозолистым ладоням, небрежно держащим кружку. Я запечатлеваю в памяти изгиб адамова яблока, идеальную верхнюю губу, густые ресницы, обрамляющие поразительно голубые глаза.

Я заглядываю в них, и внезапно меня накрывает волна осознания. Но мне следовало догадаться об этом еще давным-давно.

А теперь запоздалая мысль врезается в меня, будто поезд, мчащийся на всех парах.

Я влюблена в Алекса.

Где-то в процессе нашего общения, включавшего в себя долгие дни и ночи, у меня возникли к нему чувства. Несмотря на наличие здравого смысла, я люблю Алекса. Мне нравится его неизменная доброта, чувство юмора, таланты на кухне и в постели. Не говоря уже о прекрасных глазах и восхитительной улыбке.

Я сглатываю ком в горле. Это совсем не то осознание, которое хочется получить на пороге возвращения в реальный мир. Если я намереваюсь поведать Алексу о своих чувствах, то надо признаться ему в любви… хотя бысейчас.

Но я в принципе не готова.Верно?

Пока я отгоняю вихрь мыслей в голове, мои щеки разгораются от неуверенности, и я вдруг понимаю, что новая Аспен, которая пережила расставание и обрела силу, намного храбрее, чем та, прежняя.

Я прикусываю губу, прокручивая в голове все за и против.

За? Он может чувствовать то же самое, и мы могли бы начать официально встречаться в Бостоне. Мы бы разобрались со сложными проблемами (приветик, Иден) и начали совместную жизнь.

Против? У меня сжимается горло. Ихочень много. Например, Алекс не чувствует того же, что и я. Мое признание разрушит нашу дружбу, которую мы никогда не восстановим. Я буду вынуждена мучиться от стыда из-за того, что у меня появились чувства к бывшему парню начальницы. И я стану жить с разочарованием после отказа. Мое едва зажившее сердце разобьется на тысячу осколков.

Список можно продолжать до бесконечности.

– …и я заскочу в пивоварню. Куплю упаковку из шести бутылок грейпфрутового эля, к которому мы пристрастились.

Когда я выныриваю из безумного водоворота, Алекс улыбается мне, блаженно несведущий о потрясающем откровении, которое я сейчас получила. Он делает глоток кофе, теперь уже пригодного для питья. Я пью свой, пытаясь проглотить признания, грозящие вырваться наружу и все испортить.

– Похоже, у тебя сегодня полно работы. – Мой голос напряжен, но звучит относительно нормально, учитывая, насколько я близка к срыву.

– А как насчет тебя?

– Мне нужно закончить отчет для Иден, поэтому стоит сосредоточиться на предстоящей офисной работе. Однако можно и расслабиться: я намерена попытаться насладиться последними летними деньками в Канаде, прежде чем все вернется на круги своя.

Алекс кивает в знак согласия.

– Голосую за последнее. Ты заслуживаешь отдых.

– И ты, – говорю я с мягкой улыбкой. – У тебя впереди целый сезон.

– Ага. – Он ухмыляется в кружку с кофе.

После поездки в Нью-Йорк он кажется мне по-настоящему воодушевленным своим возвращением к жизни профессионального спортсмена. И если отбросить мою сложную мешанину чувств, я очень рада за Алекса.

Вопрос срывается с губ прежде, чем я успеваю что-либо сообразить:

– А ты думал о сезоне?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… типа, как ты относишься к возвращению в команду?

Алекс хмурится, прокручивая вопрос в голове.

– Примерно как и ты, Аспен. Ты же только что сказала, что все вернется на круги своя, верно? Обычное дело.

Мое сердце пропускает удар.

– И тебя устраивает подобный расклад?

– Да. И я прямо сгораю от нетерпения.

Что ж, значит, все решено. Правда? Он никогда не разделит тех же чувств, что и я. Алекс не станет ничего менять, он не собирается играть со мной в семью.Обычное дело. Но последнее, чего хочется мне, – окунуться в прежнюю рутину. А для него «возвращение к нормальной жизни», похоже, является главным приоритетом.

Но, возможно, он подразумевает хоккей. Или я накручиваю себя, ищу оправдание, чтобы поступить трусливо и защитить свое сердце.

Вероятно, я изменилась не настолько кардинально, как предполагала.

– А что насчет тебя? – Алекс моргает и с интересом смотрит на меня.

Мне невмоготу думать о том, что все вернется на круги своя, ведь «нормально» означает, что мы снова станем чужими. Я не хочу терять тебя, Алекс. Я люблю тебя.

Я так ясно слышу эти слова в своей голове, но не могу ничего произнести вслух.

И, открывая рот, я даже не уверена, что из него вылетит.

– Я тоже с удовольствием погружусь в рабочее расписание.

Не помню наших следующих реплик, потому что в тот момент я сконцентрировалась на единственной задаче – не разрыдаться.

Перед тем как отправиться по делам в город, Алекс заключает меня в объятия, которые настолько уютны и привычны, что я почти теряю самообладание. Мне удается отстраниться, не проронив ни слезинки, но не раньше, чем я запоминаю запах Алекса сквозь толстовку.

Запах мужчины и мятного мыла.

Я наблюдаю через окно спальни, как он садится в машину. Когда автомобиль скрывается из виду, плотину прорывает. Я позволяю себе развалиться на части. По лицу текут слезы, глаза щиплет.

Я падаю на кровать и зарываюсь лицом в подушку, которая сохранила его аромат.

Как же больно. Почему он не видит, насколько идеальной парой мы могли бы стать?

Я не могу позволить Алексу увидеть меня такой. И ни за что не выдержу следующие несколько дней, притворяясь, будто он мой друг с привилегиями. Не имея иного выбора, кроме как сбежать, я поднимаюсь и утираю слезы. Затем приступаю к работе. Мечусь по комнате, бросаю одежду, обувь и туалетные принадлежности в чемодан. Я знаю, это