Рождественские истории - Диккенс Чарльз

И так заразительна оказалась радость доктора! Загудело в очагах пламя, ярко запылали свечи. Вот уже прибывали гости; вот уже оживленно заработали бойкие язычки, и дом заполнила душевная атмосфера веселого предвкушения.

Стекались гости. Сверкающие глазки разглядывали Марион, улыбающиеся губы поздравляли с возвращением жениха; озабоченные матери семейств обмахивались веерами и высказывали друг другу надежду, что юная жена — ах, какая юная! — сумеет достойно вести дом; пылкие отцы семейств впадали в немилость, едва им стоило слишком восторженно отозваться о ее красоте; дочери ей завидовали; сыновья завидовали избраннику; бесчисленные парочки пользовались благоприятным моментом, чтобы пошушукаться в уголке; все вокруг любопытствовало, волновалось, выжидало.

Супруги Креггс вошли рука об руку, а вот миссис Снитчи явилась одна.

— Что такое? А он где? — осведомился доктор.

Перо райской птицы на тюрбане миссис Снитчи затряслось так, словно та птица заново ожила. Без сомнения, о причине знает мистер Креггс, ответила она. А ей о том не сообщили, не сочли нужным.

— Эта мерзкая контора, — пробормотала миссис Креггс.

— Чтоб она сгорела! — добавила миссис Снитчи.

Мистер Креггс, неловко вертя головой, объяснил:

— Э-э… небольшое дельце… мой компаньон вынужден немного опоздать.

— Дельце! Ох, лучше молчите, — воскликнула миссис Снитчи.

А миссис Креггс хмыкнула:

— Уж мы-то знаем, что там за дела.

Однако именно их незнание, возможно, и стало причиной того, что перо райской птицы на голове у миссис Снитчи затряслось особенно зловеще, а подвески на серьгах миссис Креггс зазвенели, словно колокола.

— И как это ты смог уйти вовремя, мистер Креггс, — произнесла его половина.

— Мистер Креггс счастливчик, — заметила миссис Снитчи.

— Работа так их поглощает, — произнесла миссис Креггс.

— Человек, занятый в конторе, вообще не должен жениться, — припечатала миссис Снитчи.

Тут супруга отсутствующего компаньона внутренне уверилась, что ее взгляд пронзил компаньона присутствующего до самого нутра; а миссис Креггс заявила мистеру Креггсу, что «эти его Снитчи» обманывают его за его же спиной, и он в этом убедится, да будет слишком поздно.

Впрочем, мистер Креггс не обращал внимания на сей обмен репликами. Он беспокойно водил глазами, пока его взгляд не остановился на Грейс, к которой он немедленно направился.

— Доброго вечера, мэм. Прелестно выглядите. Ваша… мисс… ваша сестра, мисс Марион, она…

— О, с ней все чудесно, мистер Креггс.

— Да-да. А она здесь?

— Здесь, конечно. Вон, видите? Собирается танцевать.

Мистер Креггс надел очки, чтобы лучше видеть, и некоторое время вглядывался. Затем кашлянул, удовлетворенно их снял и снова положил в футляр, а футляр в карман.

Заиграла музыка, начались танцы. Яркое пламя потрескивало и сияло, опадало и возносилось, как будто желало присоединиться к танцующим в этом искристом собрании. Иногда оно принималось рычать, словно помогая музыкантам. Иногда начинало вспыхивать, как разгневанное око. Порой оно даже подмигивало, — как проницательный патриарх, услышавший из угла перешептывание молодежи. Иногда оно заигрывало с ветками остролиста, бросая на них отблески огня; и сразу вспоминалось, что вокруг студеная зима и яростный ветер. А иногда пламя из добродушного становилось злым, непокорным, выходило из берегов; оно ввергалось в комнату, металось среди мелькающих ног, рассыпалось маленькими искорками, прыгало и скакало, как бешеное, — оставаясь при этом в очаге старого камина.

Еще один танец подходил к концу, когда руку партнера тронул мистер Снитчи.

Мистер Креггс вздрогнул, словно его коснулся призрак.

— Уехал?

— Тс-с! Все это время мы просидели над бумагами, — сообщил Снитчи, — больше трех часов. Он все пересмотрел и проверил. Изучил документы, вник во все детали. Он… Тш-ш!

Танец закончился. Рядом прошла Марион; она не обратила внимания на господ стряпчих: повернувшись вполоборота, она смотрела на сестру, которая стояла в другом конце залы, — а потом нырнула в плотную толпу гостей и скрылась у наблюдателей из виду.

— Видите? Все в полном порядке, — сказал мистер Креггс. — Полагаю, он больше не возвращался к этому вопросу?

— Ни единым словом.

— Он в самом деле уехал? Как все прошло?

— Он держит слово. Намерен с приливом спуститься в своем суденышке вниз по реке, потом выйти в море — отважный, дьявол! — против ветра. Один, без помощников. Он сказал, прилив начинается примерно за час перед полуночью, то есть уже вот-вот. Я рад, что все закончилось.

И мистер Снитчи вытер вспотевший лоб.

— А что вы думаете, — начал мистер Креггс, — о…

Партнер настороженно прервал его.

— Тише! — Снитчи смотрел прямо перед собой. — Я и так вас понимаю. Не упоминайте никаких имен. И не надо, чтобы полагали, будто мы секретничаем. Не знаю, что и думать; а, честно говоря, теперь мне уже все равно. Такое облегчение. Его подвел эгоизм. Возможно, юная леди просто немножко пококетничала. Очень на то похоже. Альфред еще не прибыл?

— Ждут с минуты на минуту.

Мистер Снитчи снова вытер лоб.

— Отлично. Гора с плеч. За время нашего партнерства ни разу так не нервничал. А сейчас я намерен хорошо провести вечер, мистер Креггс.

Едва мистер Снитчи объявил о своей готовности повеселиться, к компаньонам присоединились супруги. Райская птица бешено металась, а колокольчики в ушах трезвонили изо всех сил.

Миссис Снитчи пожаловалась:

— Важные дела, все время важные дела, мистер Снитчи. Надеюсь, ты насытил своего монстра. Теперь-то контора довольна?

— Довольна чем, дорогая?

— Тем, что выставила несчастную беззащитную женщину на посмешище. Впрочем, как всегда. Чего еще от нее ждать, от твоей конторы?

— А я, — заявила в свою очередь миссис Креггс, — до такой степени привыкла считать контору чем-то противным семейной жизни, что даже рада: теперь она объявила себя врагом моего спокойствия в открытую. Хотя бы честно.

— Дорогая моя, — увещевал мистер Креггс, — твое мнение неоценимо, однако я никак не могу согласиться, что контора — враг твоего спокойствия.

Колокола в ушах миссис Креггс снова ударили в набат.

— Нет, — ответила она. — Нет, ну что ты, конечно, не можешь. Будь ты хоть капельку более искренним, вы с конторой не нашли бы друг друга.

Мистер Снитчи протянул руку жене.

— Что же касается моего отсутствия на приеме, дорогая, я уверен, что многое потерял. Однако, как известно мистеру Креггсу…

Миссис Снитчи оттащила мужа подальше, чем оборвала его монолог, и попросила взглянуть вон туда, на того джентльмена. Оказать ей любезность и взглянуть на него!

— На кого, дорогая? — спросил мистер Снитчи.

— На того, кого ты избрал в спутники жизни. Я-то думала, ты выбрал меня.

— Ну, конечно, тебя, моя дорогая, — заверил супруг.

Миссис Снитчи величаво и одновременно горько улыбнулась.

— Нет, не меня. Увы. Я знаю свое место. Так взгляни же на своего истинного спутника жизни, мистер Снитчи; на свое доверенное лицо, на хранителя твоих тайн, человека, которому ты доверяешь; коротко говоря, на твою вторую половину!

Вспомнив привычное «от нашего с Креггсом имени», мистер Снитчи непроизвольно взглянул туда, куда указывала супруга.

Миссис Снитчи продолжила:

— Если ты посмотришь теперь же в глаза этого человека и не поймешь, что тебя обманули, использовали, сделали жертвой его мастерства, повергли ниц перед его волей, — и все это посредством некоего непонятного очарования, которое невозможно объяснить и против которого бессильны любые мои предостережения, все, что я могу сказать, — мне тебя жаль!

В этот же самый момент миссис Креггс изрекала жуткие пророчества в отношении второго компаньона. Возможно ли, спрашивала она, что мистер Креггс настолько ослеплен «своими Снитчи», что не видит настоящего положения вещей? Он что, хочет сказать, что, едва лишь «эти твои Снитчи» зашли в зал, ему не бросились прямо в глаза их скрытность, вероломство и коварство? Не станет же он отрицать, что жест драгоценного компаньона, когда тот отер лоб и украдкой огляделся, свидетельствует несомненно, что некий груз давит на его совесть (если, конечно, у него вообще есть совесть)? Кто-нибудь еще, кроме этих его Снитчи, заявился на сегодняшний праздник украдкой, как вор? Вряд ли можно найти более наглядную иллюстрацию, чем его сегодняшнее тихое появление. Вы подумайте — явиться тайно средь бела дня (была почти полночь). И дорогой супруг по-прежнему продолжит заявлять ей, что эти Снитчи должны быть оправданы всеми способами, супротив всех фактов, здравого смысла и жизненного опыта?