Исчезновение Вадима Дронова - Георгий Иванович Кочаров

Но не такими были другие обвиняемые. Они отличались от гуляки Печкина и большей осторожностью, и большей хитростью.

— Не успокоюсь, Алексей Николаевич, до тех пор, — докладывал Колосов в очередной раз прокурору, — пока все до последней копейки не будет возвращено государству.

И Колосов не успокаивался. Ему давно уже было ясно, что обыски не дали результатов только потому, что почти все обвиняемые хранили деньги и ценности на стороне. Но где именно? У кого?

В один из дней, когда Колосов настойчиво искал ответы на эти вопросы, к нему явилась жена обвиняемого Пруксанова.

— Отпустите моего мужа на поруки, — попросила она.

— Это невозможно, — ответил Колосов. — Он совершил тяжелое преступление.

— Ну, отпустите же, — не унималась Пруксанова. — Вы такой хороший…

Колосов неодобрительно посмотрел на посетительницу, которая явно кокетничала, и уже хотел было попросить ее выйти, как вдруг обратил внимание на одну деталь. В ушах Пруксановой поблескивали небольшими бриллиантами золотые серьги.

«Интересно, откуда они? — подумал Колосов. — При обыске этих серег не было ни в квартире, ни на ней».

План действий возник моментально.

— До свиданья, — попрощался Колосов. — Повторяю, что просьбу вашу исполнить невозможно. Замечу также, что ведет себя ваш муж не очень искренне. Немало задолжав государству, он прячет нечестно нажитое добро. Не исключено, что мы у вас еще раз произведем обыск.

— Спасибо, — невпопад ответила Пруксанова и, пятясь, вышла из кабинета.

Как только за ней закрылась дверь, Колосов позвонил в кабинет криминалистики.

На следующий день Пруксанова была вызвана в прокуратуру. Отметив про себя, что явилась она без серег, Колосов еле заметно улыбнулся: предупреждение об обыске возымело действие.

— Ирина Борисовна, — обратился он к Пруксановой, — в частичное погашение ущерба, причиненного вашим мужем, я мог бы принять имеющиеся у вас бриллиантовые серьги. Прошу вас их выдать.

— Но у меня нет и не было никаких бриллиантовых серег, — заметно волнуясь, ответила Пруксанова.

— Вы, наверное, не подумали, прежде чем ответить, — возразил Колосов. — Ведь только вчера вы приходили в этих серьгах.

— Серьги у меня были, но давно, и вчера ни в каких серьгах я к вам не приходила. Не берите меня на пушку и оставьте свои фокусы, — уже вызывающе заявила Пруксанова.

— Вы меня извините, Ирина Борисовна, не совсем понимаю, что значит брать на пушку. Что же касается фокусов, то некоторое представление я о них имею.

Выдвинув средний ящик стола, Колосов вытащил фотоснимок и протянул его Пруксановой. Ирина Борисовна была запечатлена выходящей со двора прокуратуры. Ее украшали серьги.

Пруксанова оторопела и растерянно смотрела то на Колосова, то на снимок. Такого сюрприза она никак не ожидала. Деваться было некуда. Нужно было сказать, где находятся серьги. А это значило сказать, где хранятся все ценности, преступно нажитые ее мужем. Она проклинала себя за то, что хотела пококетничать со следователем и нацепила изящные серьги, за то, что напуганная предупреждением о предстоящем обыске, вновь отнесла их из дома и так глупо попалась в ловушку.

— Пойдемте, — устало и безразлично сказала Пруксанова.

Через час хозяин небольшого одноэтажного дома в районе Черкизово по просьбе Ирины Борисовны выдал Колосову чемоданчик с деньгами и ценностями Пруксанова.

Сверх газеты, закрывавшей пачки денег, облигации внутреннего займа, золотые портсигары и разные безделушки, лежали злополучные серьги.

— Прошу заметить, что серьги лежали именно тут, — сказал Колосов понятым, — иначе Ирина Борисовна потом скажет, что ее взяли на пушку.

«Психология жулика такова, — рассудил Колосов, — узнав о потере всего нажитого, он не преминет помочь отобрать ценности и у других».

Так и оказалось.

— Я мелкая сошка, — ныл на допросе Пруксанов. — Вы бы китов, Александр Иванович, потрясли. Рузака, например. Он куда хитрее. Сам мне говорил когда-то, что ничего нет вернее, как хранить добро у таких людей, о которых и худого никто не подумает. Помню, сказал мне однажды, есть у него один такой знакомый, как выразился он, не от мира сего, честный и порядочный человек, инженером работает. Так он ему все ценности в портфеле принес и попросил: «Побереги, Петрович! В квартире у меня с соседями неважно, боюсь по злобе изорвут, а тут важные проекты по переоборудованию цеха, созданию поточных линий, внедрению автоматики». Слышите, Александр Иванович, автоматики! — и Пруксанов усмехнулся. — Ну, а тот Петрович уши развесил, портфель взял да еще похвалил Рузака: «Вижу, говорит, брат, что болеешь за дело, не зажирел на руководящей работе…».

Найти Петровича и изъять у него портфель Рузака представлялось Колосову не очень уж сложным делом.

И вот опять допрос Рузака.

— Прошу вас, Семен Семенович, перечислить мне всех своих родственников и знакомых без всякого исключения.

— Если не секрет, Александр Иванович, к чему вам это? Не собираетесь же вы их пугать связями со мной.

— Угадали, Семен Семенович, связями пугать не собираюсь. Просто я не верю, что у вас нет никаких ценностей, и попытаюсь их отыскать с помощью ваших знакомых.

Такая откровенность следователя явно обескуражила Рузака. Но тут же какая-то хитринка мелькнула в его узких припухших глазках, и он, пожав плечами, сказал:

— Пожалуйста, записывайте…

Расчет Колосова оказался верен. Кого только ни перечислил Рузак. Здесь были и профессора, которые когда-то консультировали его по поводу болезни желудка, и артисты — случайные знакомые по курорту, и ответственные работники министерства. Не оказалось в длинном списке лишь инженера с отчеством Петрович.

Довольный результатами допроса, Колосов попрощался с Рузаком. «Хитер, — подумал он, — но не очень. Теперь уже бесспорно — ценности у этого Петровича».

Жена Рузака, полная, рыхлая женщина, поминутно притворно хватавшаяся за сердце, тоже перечислила на допросе немало знакомых: и своих, и мужа. Но опять Петрович упомянут не был.

И лишь их пятнадцатилетний сын Толя назвал в числе знакомых семьи инженера Александра Петровича.

— Дядя Саша у нас редко бывает, — сказал Толя. — Много работает и ему некогда. Но когда к нам приходит, то всегда дарит мне книги. Последний раз, это с полгода назад было, подарил мне «Береги честь смолоду». Хорошая такая книга.

— А где живет дядя Саша? — спросил Колосов.

— Я никогда у него не был и не знаю. Но где-то далеко от нас.

— Толя, а книжка цела у тебя?

— Конечно, — ответил мальчик.

По просьбе Колосова Толя в этот же день привез книгу. Крупным почерком на титульном листе было выведено: «Дорогому Толе от дяди Саши. Береги честь смолоду».

И снова допрос Рузака. На этот раз он был значительно короче.

— Семен Семенович, — начал Колосов. — Уже много раз мы с