Волшебный рубин - Автор Неизвестен -- Народные сказки

— Какая там просьба, — разозлился шах. — Какая еще может быть у вора просьба?

— Прошу меня выслушать, а потом можете казнить.

— Ну ладно. Говори свою просьбу, только скорей, а то время идет.

— Просьба у меня такая, — сказал Насыр, — прикажите, пусть мне руки развяжут. Никуда я не убегу, мне только вам несколько слов сказать надо. Скажу их, и тогда прикажете меня казнить. Когда казните, ничего уж просить не буду.

Дал шах приказ, развязали Насыру руки.

— Эй, милостивый шах, справедливый султан, — попросил Насыр. — Дайте мне еще раз перед смертью эту пиалу в руках подержать. Ничего больше просить не буду.

Дал шах пиалу в руки Плешивому.

Взял ее Насыр и сказал:

— Ну, господин! Так, значит, эта пиала ваша?

— Ах ты злодей! — закричал шах. — А то чья же еще. Конечно, моя.

— А у вас сколько было таких пиал? — спрашивает опять Насыр.

— Две, — ответил шах.

— Одну украли, а другая разбилась, так, что ли? — спрашивает дальше Насыр.

— Ну да! — крикнул шах. — Эй, палачи, берите его.

— Только правду говорите, — настаивал Насыр.

— Я тебе правду говорю. Чего тебе надо?

— А то, что ваша правда оказывается неправдой.

— Эй ты, вор, еще смеешь меня учить. Сказано тебе, было только две таких пиалы.

Тогда Насыр сказал:

— Эй, все, кто есть, слушайте! Шах сказал, что у него было две пиалы. Одну пиалу украли, а другая разбилась.

Все кругом закричали:

— Послушайте его! Что он там говорит?

А Насыр повернул пиалу направо — вместо одной пиалы стало семь. И шах, и визирь, и все люди, которые кругом стояли, поразились. Тогда Насыр спокойно обратился к шаху:

— Ну, милостивый шах, вот ваша разбитая пиала, возьмите ее себе. А это вот украденная пиала — отдайте жe вашему визирю, а эту дайте вашей жене, а вот эту дочери, а эти две жене и дочери визиря, ну а там еще одна остается — отдайте ее сестре. Теперь видно, что у вас, шах, не голова, а незрелая тыква.

Сказал так Насыр и поставил перед шахом в ряд все семь пиал. Увидев их, шах готов был сквозь землю провалиться, щеки у него покраснели, как раскаленный котел. Люди кругом тихонько в рукав смеялись. Только и слышно: «Ках! Ках!» А шах стоял неподвижно и с места сдвинуться не мог. Наконец пришел он в себя и со злости, не долго думая, приказал отрубить визирю голову. Потом дал Насыру парчовых халатов, всяких дорогих вещей и отпустил домой.

Вернулся Насыр в свой кишлак и раздал все эти дорогие вещи сорока гончарам.

Шестьдесят небылиц

Было ли не было, сытно ли голодно, но жил один падишах. У него была дочь на выданье, то ли немая, то ли неразговорчивая, но за всю жизнь она и рта не раскрыла, слова не сказала. Послал по всей стране падишах глашатаев, приказав им объявить народу:

— Кто придумает шестьдесят небылиц и тем самым заставит заговорить мою дочь, за того я выдам ее, а кто не исполнит этого условия, тому не миновать смерти.

И вот со всех сторон начали приезжать женихи, но никто из них не мог добиться, чтобы дочь падишаха заговорила, и все лишались головы.

Жил в этом государстве молодой парень по прозвищу Каль — плешивый. Этот Каль шесть месяцев лежал и думал. Наконец он придумал шестьдесят небылиц. Явившись к падишаху, Каль стал рассказывать:

— О мой падишах, в то время, когда я был в пояснице у отца, а мать была беременна мною, у отца моего было шесть и шестьдесят шесть лошадей. Я пас лошадей. В один из дней исчезла одна лошадь моего отца. Она была беременна. Долго я искал. Поднялся на гору, посмотрел — не видно, поднялся на бугор, посмотрел — не видно. Перевернул шапку, влез на нее, посмотрел — вижу, лошадь дошла до двенадцатикамневой дороги и родила. Когда я искал ее, по дороге наткнулся на Амударью. Река замерзла в семь слоев. Хотел я перейти ногами — не перешел, хотел перейти на руках — не перешел. Встал на голову — тут же переправился. Нашел кобылу, сел на нее, хотел взять на руки жеребенка — не смог поднять, тогда сел на жеребенка, а кобылу взял на руки и поехал, Амударью легко перешагнул.

Был у моего отца один осел и одна ласточка. Ласточка летала три дня и три ночи, хвост ее превратился в плавник рыбы. Из костей рыбы нарезали бревен, из них построили сарай. В одной части спит сам отец, в другой — осел, в третьей — жена с детьми, в четвертой ночуют путники и приезжие торговцы. Однажды издох осел. Сняли с него кожу, обработали ее и скроили. Я отобрал себе на одну пару сапог из той части, которая не видела солнца. Сапожник сшил. Сходил я на базар, купил целый пуд сала и стал мазать сапоги. Целый пуд сала извел только на один сапог, а на другой не хватило. Несмазанный сапог разозлился и ушел. Бродил, бродил этот сапог и нанялся к одному богачу за два мешка проса. Я нашел его. Увидев меня, сапог взобрался на дерево. Я не мог полезть за ним. «Сойдешь или не сойдешь?!» — прикрикнул я и начал бросать камни в него. Я все бросаю камни, бросаю, а брошенные камни вспахали двенадцать гектаров земли. «Не пропадать же земле», — подумал я и посадил арбузные семена. Ну и арбузы же выросли! Один арбуз чуть раскололся. Я взял в руки семь штук свечей, вошел внутрь арбуза и три дня искал несмазанный сапог. В арбузах оказался и верблюжонок моего соседа. Я вывел его наружу. Правдами и неправдами заставил свой сапог спуститься с дерева. Подвел счета с баем. Он дал два мешка проса. Насыпали просо в мешок — рассыпалось, положили в мешочек — рассыпалось. Был у меня дырявый мешок, насыпали туда проса — тоже рассыпалось. Взвалили просо на верблюда — не смог поднять, взвалили на коня — не смог поднять, взвалили на осла — не смог поднять. Был у моего деда петух. Просо нагрузили на этого петуха — пошатываясь-пошатываясь, еле донес. О мой падишах, подсчитайте — довел ли я ваши шестьдесят небылиц до ста двадцати? — спросил Каль.

Падишах насчитал сто двадцать небылиц.

— Теперь ты придумай такую небылицу, о которой никто не знает, — сказал падишах. — Если не придумаешь — тебе конец.

Каль согласился и направился прямо к матери.

— Матушка, я придумал падишаху шестьдесят небылиц! —