Города мертвых. Репортажи из концлагерей СС и интервью с выжившими узниками - Георгий Александрович Зотов
Чем больше времени проходит, тем больше у современной публики улетучивается вкус ледяного кошмара внутри Освенцима. Прошло 80 лет с тех пор, как советские солдаты 27 января 1945 года освободили концлагерь, и у части людей появилось чувство нереальности происходившего. Типа, не могло существовать столь темное зло, столь кровавые убийцы и груды их жертв. Поэтому для них Освенцим — попсовый парк ужасов: платишь за вход и проходишь туда, где следует привычно бояться. К счастью, такого поведения нет у израильтян, ибо в Освенциме погибло больше миллиона евреев. А вот у других национальностей — ну, чего я только не наблюдал…
У рельсов, ведущих к воротам Биркенау (отделения Освенцима, конкретно там замучили насмерть больше всего людей), фотографируется группа туристов. Они стоят и радостно смотрят в объектив. Пожилой посетитель, проходя мимо, гневно обращается к ним на английском: «Прекратите ухмыляться! Вы что, не знаете, какие вещи здесь произошли?» Молодые люди извиняются, но они явно обижены и обескуражены — по их мнению, на них «наехали» зря. Да, похоже, и правда не знают.
Концлагерь Освенцим, Польша: часть вторая
Начнем с того, что в музей на территории нацистского лагеря смерти Освенцим (немецкое название — Аушвиц-Биркенау) просто так не попасть. Везде и в Польше, и в ФРГ вход в подобные места свободный. Тут же надо заранее бронировать пропуск на сайте. Я и прежде знал — записываться следует минимум за неделю, бесплатные билеты не всегда в наличии. Но оказалось, что доступных слотов нет аж за 14 дней до моей поездки, и без денег попасть в Освенцим невозможно. Что ж, купил за 100 злотых (2500 рублей) экскурсию с польским гидом (на входе требуется предъявить паспорт) и благополучно с нее ушел.
Отойдя немного от главных ворот, я направляюсь на выставку, посвященную освобождению Освенцима Красной армией 27 января 1945 года, и натыкаюсь на запертую дверь с табличкой: «Временно закрыто». Интересно, а кто же тогда прекратил работу газовых камер в лагере, где было убито 1 500 000 человек? Видимо, какие-то неизвестные доброжелатели. В год Освенцим посещает 2 000 000 туристов, и многие из них искренне уверены: «фабрику смерти» освободили американцы, англичане и даже… канадцы. Ведь об освободителях чудовищного лагеря предпочитают умалчивать. И памятника им нет.
Мегаполис смерти
Освенцим неверно называть обычным концлагерем. Это город, мегаполис с улицами смерти. Между Аушвицем и Биркенау ходит бесплатный автобус, туда и обратно. Кстати, Биркенау построили советские военнопленные — одни из первых узников Освенцима. В 1941–1944 годах сюда доставили 15 000 военнослужащих РККА. Освобождения дождались только ДЕВЯНОСТО ДВА. В полутьме я иду по коридору блока № 11 — лагерной тюрьмы, известной пытками и казнями. Особое внимание привлекают четыре узкие камеры. В этих помещениях (размер — 1 квадратный метр плюс отверстие 5х5 сантиметров для дыхания) людей в качестве наказания заставляли стоять всю ночь перед выходом на каторжные работы. Некоторые, особо сильные, выдерживали до 20 ночей подряд.
3 сентября 1941 года в блоке № 11 впервые испытали газ «Циклон Б», умертвив 600 советских пленных и 250 польских заключенных. Эсэсовцы не рассчитали дозировку, сделали ее слабее, и люди умирали в страшных мучениях до наступления утра. Лишь за один день, 4 ноября 1941 года, в Освенциме убили 352 наших пленных — изможденные, они уже не могли работать. Охрана СС, по-немецки скрупулезно экономя патроны, быстро расправилась с ними ударами прикладов.
Конвейер убийств
«Стена смерти» во дворе того же барака № 11 названа так потому, что каждый день у ее камней расстреливали узников. Со временем она обвалилась, ее пришлось восстанавливать. Вообще, в Освенциме ведется множество ремонтных работ, и честно говоря, поначалу это кажется диким — как можно улучшать бараки концлагеря? Какое ощущение при виде камеры пыток после свежего евроремонта? Тем более, я наблюдал, во что превратили Заксенхаузен — в миленький парк с современными инсталляциями, не передающими ужаса зверств нацизма. Но мне объясняют, что время беспощадно — здания не вечны, особенно деревянные, они сгниют и рассыплются. Приходится придавать им нормальный вид. «А может, оставить, как было с самого начала? Так же страшнее». Со мной соглашаются — да, эмоционально страшнее, но в реальности дом без ремонта 80 лет не продержится.
Сейчас в обеих частях лагеря — и в Аушвице, и в Биркенау — сохранилось 155 целых зданий и 300 руин: бараков, складов, крематориев (их было ОЧЕНЬ много). Часами идешь вдоль колючей проволоки и пулеметных вышек и осознаешь — какой это был сумасшедший конвейер уничтожения людей. Мужчин, женщин, детей, стариков, без разницы.
Ждали свою гибель
Самое страшное в Освенциме, пожалуй, — это склады вещей, отобранных эсэсовцами у несчастных узников за считаные часы до их смерти. Когда 27 января 1945 года советские солдаты снесли ворота с надписью Arbeit macht frei («Труд делает свободным»), они нашли 43 255 пар обуви, среди них — множество детских ботинок. Вещи отравленных в газовой камере жертв реставрировать категорически запрещено — нельзя даже счищать с них грязь. Посетители молча идут, глядя через стекло на штиблеты, женские туфельки, меховые боты. Отдельный стенд — костыли и протезы: в Освенцим отправляли и старых людей, и инвалидов. Их убивали в первую очередь — они ведь не могли работать и приносить экономическую выгоду рейху. Сотни чемоданов — дорогих, престижных и из дешевой материи, «бюджетных». Обреченным гореть в печах
