Шторм Шарпа - Бернард Корнуэлл

Андерсон вгляделся на запад, осматривая дорогу, которая вела на юго-запад от Байонны, затем поднималась к вершине холма, где поворачивала на юг.

— У нас будет больше пушек на том холме, сэр, — сказал он, — но этот гребень дает нам чертовски хорошую возможность ударить по ним с фланга. — Он повернулся к своему сержанту. — Джон? Тащи орудия сюда.

— Сэр. — Сержант развернул коня и помчался обратно к ферме.

— Размещайте орудия, — сказал Шарп, — а мы построимся слева от вас.

— И я полагаю, — медленно произнес Андерсон, — что пару моих стволов можно развернуть, чтобы стрелять поперек этого склона. — Он указал на местность, где любая французская атака могла бы штурмовать холм, который будут защищать люди Шарпа.

— Мы были бы признательны, — сказал Шарп, — это почти заставляет меня желать, чтобы они пришли.

— Я почему-то сомневаюсь, что они окажут нам такую любезность, — ответил Андерсон.

— У вас три девятки и три «пять-пять»? — спросил Шарп. — Разве это не несколько необычно? — Почти все британские батареи имели одну 5.5-дюймовую гаубицу и пять девятифунтовок.

— Чертовски странно! — ответил Андерсон. — Но нам пришлось собирать пушки с укреплений в Вильфранке, и их полковник решил, что может выделить по три штуки каждого типа. Мне это нравится! Мы можем выпустить кучу снарядов.

— Мне это тоже нравится, — мрачно сказал Шарп.

Короткоствольные гаубицы стреляли разрывными снарядами, в то время как более длинные девятифунтовки ограничивались ядрами, картечью и смертоносной шрапнелью.

— Ничто так не портит французу день, как удачно уложенный шрапнельный снаряд, — сказал Андерсон, затем вздрогнул и обернулся, когда сзади раздался властный голос:

— Эй! Вы!

Шарп повернулся.

— Будь он проклят, — тихо сказал он, увидев скачущего к ним сэра Натаниэля.

Сэр Натаниэль натянул поводья, останавливая коня.

— Вы кто такой? — потребовал он ответа у артиллериста.

— Капитан Андерсон, сэр.

— А я полковник сэр Натаниэль Пикок, и я командую на этой вершине. Почему вы не доложили мне?

Андерсон выпрямился.

— Потому что генерал Барнс приказал мне доложить майору Шарпу, сэр.

— И с каких это пор майор старше полковника? — Сэр Натаниэль помолчал. — Ну, отвечайте же, человек!

— Этот вопрос лучше задать генералу Барнсу, сэр.

— К черту вашу наглость! — рявкнул сэр Натаниэль. — Я полагаю, вы размещаете артиллерию на этом холме? Я прав?

— Так точно, сэр.

— Тогда я скажу вам, где должны стоять орудия, и это будет не здесь!

— У капитана Андерсона есть приказы, сэр, — вмешался Шарп, — и эти приказы исходят от генерала Хилла. — Шарп предположил, что прав. — И чтобы выполнить эти приказы, ему нужно разместить орудия здесь.

— Где от них не будет никакого чертова толка, если французы атакуют левую часть этого холма, где стоят мои люди! Армия существует не для вашего удобства, Шарп!

— Она существует, чтобы побеждать врага, сэр.

— К черту вашу дерзость, Шарп! Капитан? Вы рассредоточите орудия вдоль вершины холма.

— Я буду выполнять свои приказы, сэр, — сказал Андерсон.

— И я только что отдал вам приказ. Вся вершина должна обороняться, вы меня поняли?

— Так точно, сэр.

— Тогда позаботьтесь о его выполнении. — Сэр Натаниэль дернул поводья, вонзил шпоры в бока коня и поскакал обратно той же дорогой, что и приехал.

— Что мне делать? — спросил Андерсон.

— Ставьте пушки здесь, разумеется. Сейчас произойдет буквально следующее. Сэр Натаниэль Херкок поедет и пожалуется на нас генералу Барнсу, который посоветует ему перестать вести себя как мудак и оставить вас в покое, и на этом все закончится.

Андерсон посмотрел на удаляющуюся фигуру Пикока.

— Я полагал, что всех подобных глупцов, к счастью, перебили за последние несколько лет.

— Говорят, в Лондоне их припасено бесконечное множество, лишь бы отравлять нам жизнь.

— Так он новенький?

— Молоко на губах не обсохло, — с горечью ответил Шарп. — Ни одной битвы не видел, а всё учит меня тому, как следует воевать.

— А вы тот самый Шарп из Талаверы, сэр?

— Да, я был при Талавере, — осторожно сказал Шарп.

— Я тоже, — сказал Андерсон. — Я был сержантом.

— И я когда-то был, — отозвался Шарп, подумав, что Андерсон, должно быть, способный и дельный солдат, раз дослужился от сержанта до капитана всего за четыре года.

— Так что мне делать, если этот ублюдок прикажет переместить орудия?

— Пристрелите его, разумеется.

Андерсон рассмеялся.

— Может, до этого и дойдет.

— Глядишь, и войну выиграем, — сказал Шарп. — Бывшие сержанты в этом мастера.

— Что там творят эти бедолаги? — спросил Андерсон.

Он смотрел на север и немного к востоку, где длинный гребень выдавался с крайне правого фланга британской линии. Гребень был чуть ниже вершин холмов и постоянно понижался, напоминая длинный пандус, с рекой Адур на востоке и равнинными полями на западе. Шарп прикинул, что длина этого ската чуть больше мили, и одинокий британский батальон в красных мундирах наступал колонной по его вершине. Каждый шаг приближал их всё ближе и ближе к французским линиям.

— Они вторгаются во Францию, глупые ублюдки, — сказал Шарп.

Наступление одиночного батальона казалось ему бессмыслицей, но приказ наверняка отдал генерал Хилл, а Папаша Хилл не был дураком и уж точно не стал бы рисковать жизнями солдат без нужды.

— Может быть, — медленно произнес он, — они должны помешать проклятым французам использовать этот гребень для подступа к нашим высотам?

— Их легко могут отрезать, — заметил Андерсон. Он достал из подсумка подзорную трубу и навел её на далекий батальон. — Похоже, это «Баффы».

— Полковник Банбери далеко не дурак, — сказал Шарп. — Может, он просто дразнит ублюдков. Выйти туда, дать залп-другой и вернуться, пока они еще мочатся в штаны.

— Все равно бессмыслица какая-то, — заметил Андерсон, а затем обернулся, услышав звон постромочных цепей, топот копыт и грохот. По широкой вершине холма приближалась вереница пушек, передков и зарядных ящиков.

— Как ваше имя? — спросил Шарп.

— Мое?.. — Андерсон на мгновение растерялся от вопроса, но затем понял, чего хочет Шарп. — Сэмюэл, сэр.

— А я Дик, —