Шторм Шарпа - Бернард Корнуэлл

Он пожал Андерсону руку и оставил его делать свое дело. Если дойдет до драки, а все приметы указывали на обратно, то слева от него будет сэр Натаниэль, а справа Сэм Андерсон. По крайней мере правый фланг у него будет в безопасности.

Шарп сидел в фермерском доме, разложив на кухонном столе бумаги батальона. Хирург доложил о шестистах тридцати шести годных к строю, что было лучше, чем ожидал Шарп, но в списке раненых и больных все еще числилось пятьдесят три человека. По крайней мере половина солдат, раненных при штурме деревни у реки, вернулась в строй, и это была хорошая новость. Он подписал отчет, а затем, устав от бумажной работы, заварил себе чаю. Дождь проникал в дымоход и шипел в огне очага, и Шарп гадал, где бы достать льняное масло. Он даже не был уверен, что знает, как это льняное масло выглядит, но сэр Джоэл заверил его, что любой хороший плащ, если пропитать его льняным маслом и хорошенько натереть пчелиным воском, станет отличной накидкой от дождя. Он отхлебнул чаю, чувствуя, как тепло огня клонит в сон.

— Я так и думал, что найду вас здесь, — произнес голос.

—Заходи, Пэт, — сказал Шарп, — в чайнике есть чай.

Харпер налил себе полную кружку и сел напротив Шарпа.

— Понравился мне ваш адмирал, славный мужик.

— Он отличный человек.

«И к этому времени, — подумал Шарп, — уже перебрался через починенный мост и едет в Сен-Жан-де-Люз».

— А тот черный здоровяк! Видно, способен задать жару.

— Я сражался с ним бок о бок при Трафальгаре, — сказал Шарп, — и в драке он сущий демон. Прямо как ты, Пэт.

— Кто, я? Да я сама кротость, сэр, чтоб мне провалиться. Спросите кого хочешь.

Шарп ухмыльнулся, отхлебнул чаю и промолчал.

— Гляжу, у нас теперь пушки появились?

— Девятифунтовки и «пять-пять», по три штуки, да еще и под началом отличного офицера, — ответил Шарп.

— Слава всем святым за «пять-пять», — сказал Харпер. — И вы поставили их справа от нас? — продолжил он. — Не стали миндальничать с Херкоком и втискивать их посередке?

— Я их никуда не ставил, — сказал Шарп. — Я полагаю, это была идея Папаши. Он потребовал, чтобы они простреливали дорогу на соседнем холме, но их командир пообещал мне поддержку, если она нам понадобится.

— Любезно с его стороны. — Харпер отвинтил крышку фляги и плеснул бренди в чай. — А переправу то починили?

— Похоже на то, и чертовски быстро! А это значит, что адмирал должен мне пять гиней. — Шарп взглянул на кухонное окно, в стекло которого ударил порыв ветра с дождем. — Есть идеи, где раздобыть льняное масло, Пэт?

— Проще простого, сэр. Выясним, в каком батальоне оно есть, и стянем.

— Гениально, Пэт, и почему я сам до этого не додумался?

— Потому что вы офицер, сэр?

Со стороны далекого города донесся внезапный перезвон колоколов, и Шарп попытался сосчитать удары.

— Господи, неужели только одиннадцать? Я думал, уже середина дня.

— Одиннадцать, и всего две недели до Рождества, — сказал Харпер.

Эта мысль ввергла Шарпа в уныние. Он знал, что Джейн ждет от него рождественский подарок, но понятия не имел, где его искать, и уж тем более как переправить в Сен-Жан-де-Люз, где размещалось большинство армейских жен. Он не получал от неё писем уже неделю, хотя это не было чем-то необычным, да и когда она писала, то лишь жаловалась на скуку в маленьком французском порту и на неприветливость лавочников. Шарп старался писать ей дважды в неделю, но с трудом находил слова, которые могли бы её заинтересовать. Он решил ничего не говорить о своем визите в Сен-Жан-де-Люз, чтобы не вызвать бурю негодования.

— Надо придумать что-нибудь особенное для парней, — сказал он. — Может, ростбиф на Рождество?

— Денька бы солнечного, вот что было бы славно, — отозвался Харпер, прислушиваясь к неумолимому шуму дождя.

Кухонная дверь распахнулась, явив на пороге промокшего до нитки Гарри Прайса.

— Разве ты не дежурный офицер, Гарри? — спросил Шарп.

— Так точно, сэр, и лягушатники идут.

— Что?

— Тысячи ублюдков, сэр, гребаные тысячи! Прямо на нас! Пикеты уже отошли.

— Святый боже, — проговорил Шарп.

Если пикеты были предупреждены и уже отступили, значит, французы совсем близко. Он выплеснул остатки чая в огонь, застегнул портупею и подхватил свою винтовку.

Маршал Сульт шел, чтобы уничтожить британскую армию.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Никогда не думал, что услышу от себя такое, — тихо произнес Патрик Харпер, — но... — голос его затих, перейдя в бормотание.

— Но что? — спросил Шарп.

Харпер собрался с духом, сделав глубокий вдох.

— Боже, храни Англию, сэр.

Он стоял рядом с Шарпом и смотрел на север, где сырая зеленая равнина, лежавшая между занятыми британцами холмами и городом-крепостью Байонной, на глазах синела от французских мундиров.

— Тысячи ублюдков! — изумленно выдохнул Харпер.

— Хватит с лихвой, — пробормотал Шарп.

Колонны французской пехоты в синих мундирах выходили из лагерей к югу от Байонны и растекались по равнине. Насколько мог судить Шарп, они шли тремя путями. Одна часть французов шагала на восток, где они должны были выйти прямо на единственный британский батальон, охраняющий длинный скат, ведущий к правому флангу британской линии. Другая часть двигалась вдоль дороги, которую будут простреливать пушки Сэма Андерсона. И еще больше войск огибали топкие земли у реки Нив, чтобы ударить по левому флангу защитников генерала Хилла.

— Работы нам хватит, это уж точно, — сказал Шарп.

Сосчитать огромную силу, движущуюся на юг, было невозможно, но одно было ясно точно. Она значительно превосходила четырнадцать тысяч бойцов генерала Хилла, которым предстояло оборонять линию холмов. Единственным преимуществом в диспозиции генерала Хилла, помимо удержания высот, было то, что недавние дожди превратили подступы в такое болото, что вражеская пехота неизбежно выбьется из сил, продираясь через затопленные поля. Пехотные колонны жались к дорогам, оставленным для орудий на конной тяге, а Шарп знал, что это наверняка зловещие двенадцатифунтовки.

Значит, враг, по крайней мере его пехота, будет утомлен долгим маршем, а