Убийца Шарпа - Бернард Корнуэлл

— Пэт... — начал Шарп, хотя и не знал, что сказать в утешение ирландцу.

— Так, значит, вами движет голод? — вмешался Фокс.

— Вы когда-нибудь голодали? — огрызнулся Харпер. — Пытались выжить на клочке арендованной земли с ублюдком-землевладельцем, когда в доме куча голодных ртов? — Он замолчал, провожая взглядом шестерку мужчин, поспешно покидавших заведение. — Ему-то хорошо, — он кивнул вслед верзиле. — Он не деревенский парень из Донегола. Он образованный. Он офицер. А для большинства из нас? Выхода нет, сэр. — Он в упор посмотрел на Фокса. — Либо подыхай с голоду, либо иди в солдаты. И, видит Бог, солдаты из нас чертовски хорошие.

— Истинная правда, — горячо подтвердил Шарп.

— Когда у Герцога неприятности, — сказал Харпер, — он зовет ирландцев. Он знает, кто дерется яростнее всех.

— А я думал, он в такой ситуации зовет Шарпа, — легкомысленно заметил Фокс.

— Мистер Шарп, небось, тоже ирландец, сэр, — Харпер посмотрел на друга. — Просто сам об этом не знает.

— Мой отец тоже вполне мог быть ирландцем, я думаю, — заметил Шарп.

— Вы его не знали, Шарп? — спросил Фокс.

— Не уверен, что и мать его знала, Фокс. Но надеюсь, он хотя бы ей заплатил за своё удовольствие.

— Гм. — Фокс смутился, и от неловкости его спасло лишь появление на столе будена.

Харпер встал и выглянул в окно.

— Обезьяны всё еще там, — сообщил он, снова повеселев. — А что значит «скимми»?

— По-итальянски это «обезьяны», — ответил Фокс. — Полагаю, и хозяин этих обезьян тоже итальянец.

— А в Италии разве водятся обезьяны? — поинтересовался Харпер.

— В Италии есть прекрасные женщины, великие художники и превосходная опера, но обезьяны? Увы, Италия ими обделена, так что, подозреваю, этот парень их откуда-то привез.

Когда они вышли из ресторана, Шарп сунул Харперу в руку горсть мелких монет. Ирландец удивленно моргнул.

— Это на что, сэр?

— Там двое парней собирают деньги за обезьянье представление, Пэт. — Шарп кивнул в сторону толпы, всё еще теснившейся у огромной клетки. — Брось это им в шляпы.

— Эх, золотой вы человек, сэр, как для офицера.

— Потом найдёшь нас в Лувре. У тебя не больше часа, Пэт.

Харпер с радостью отправился смотреть на обезьян, а Фокс повел Шарпа обратно к огромному музею.

— Моя задача, Шарп, — говорил Фокс, — составить список картин, которые мы заберём из музея. А ваши люди их снимут. Можем начать завтра?

— Нам придется закрыть музей.

— Это необходимо?

— Необходимо, — отрезал Шарп. Он подозревал, что парижане поднимут бунт, если узнают, что их награбленные сокровища снимают со стен Лувра. — О каком количестве полотен идет речь?

— Это я и выясню сегодня днем, — ответил Фокс, — но подозреваю, счет пойдет на тысячи.

— Тысячи!

— Может, тысячи две картин? И Бог весть сколько скульптур, тоже тысячи две, пожалуй. Мне сказали, пруссаки пришлют делегацию, чтобы разыскать ценности, вывезенные из германских земель, а австрийцы с русскими наверняка опознают еще больше, когда прибудут. Но начнем мы с того, что было украдено в Италии.

Они стояли возле картины, которую Фокс назвал «Преображением», и Шарп задрал голову, глядя на необъятный холст.

— Рамы тоже отправляем назад?

— Хороший вопрос, Шарп! — с энтузиазмом подхватил Фокс. — Думаю, большие полотна мы снимем с подрамников. Но их всё равно нужно как-то спустить. Вы можете найти музейные лестницы?

— Мне нужно оповестить батальон.

— Сначала найдите мне лестницы, будьте так добры.

Шарп какое-то время бродил по мраморным залам, поражаясь величию музея с его колоннадами, широкими лестницами и расписными потолками. Наконец он обнаружил дверь, ведущую в невзрачный коридор, а оттуда вышел на лестницу в подвалы. Здесь не было никакой позолоты, лишь мрачные каменные стены, помнившие времена, когда Лувр был крепостью. Обширное пространство было забито кладовыми и мастерскими. Он спросил у какого-то человека, где найти лестницы.

— Их нет, — буркнул тот.

— Должны быть. Как же вы картины вешаете?

— Были лестницы! Но директор приказал пустить их на дрова.

— Когда?

— Сегодня утром. — Человек распахнул дверь и указал на груду деревяшек. — Вон они. — Он торжествующе посмотрел на Шарпа. — Все лестницы теперь стали дровами.

— Зачем? — спросил Шарп.

— Затем что директор так приказал, месье. — Малый ухмыльнулся, явно довольный тем, что коварным британцам утерли нос. Шарп пожал плечами и ушел. Вернувшись в мраморные залы, он застал Харпера, который завороженно созерцал «Преображение». Фокс бродил по галерее, делая пометки.

— Лестниц нет, — сообщил Шарп Фоксу. — Директор велел их изрубить в щепки.

— Тогда найдите другие, Шарп! — рассеянно бросил Фокс.

— Сначала я приведу сюда батальон.

— Батальон? Зачем?

— Чтобы охранять вас, пока вы составляете список этих чертовых картин.

— Дельная мысль, Шарп. И лестницы! Без лестниц мы ни черта не сделаем.

— Лестницы стоят денег, — заметил Шарп, — а я на мели.

На мели он отнюдь не был, но провалиться ему на этом месте, если он потратит хоть грош из своих денег на причуды Фокса. Он протянул руку.

— Герцог ведь наверняка выдал вам наличность?

— Выдал, — признал Фокс, — на необходимые расходы.

— Лестницы, как вы сами понимаете, вещь совершенно необходимая.

— Пожалуй, — нехотя согласился Фокс и полез в карман. Он достал горсть золотых монет, всё двадцатифранковики. — Одной должно хватить, я полагаю, — предположил он. — Наверное, даже с лихвой?

Шарп протянул руку и взял три наполеондора.

— Этого точно хватит, — сказал он. — Будут вам лестницы. — Он убрал монеты в кошель и подозвал Харпера. — Нам следует вернуться в батальон, Пэт.

Они зашагали на запад через город. Шарп всю дорогу ворчал, пропуская мимо ушей восторженные рассказы Харпера об обезьяньих проделках.

— Это пустая трата времени, Пэт. Нам бы не с картинками возиться, а Ланье прикончить.

— Как думаешь, тот итальянец отдаст мне одну обезьянку?

— Её кормить надо, к тому же эта тварь всё кругом завалит дерьмом.

— Прямо как новобранец. Мы бы могли пошить ей зеленую куртку!

— Ланье не отступится. Мне нужно поговорить с Герцогом.

— Так почему не поговоришь?

— Потому что он велит