Шторм Шарпа - Бернард Корнуэлл

Три орудия вышли из строя, лишившись колес, и Шарп нашел Сэма Андерсона сидящим рядом с неповрежденной девятифунтовкой. Он привалился спиной к колесу, его правая рука покоилась на пропитанной кровью перевязи. Было видно, что ему очень больно.

— Разве тебе не пора к хирургам, Сэм? — спросил Шарп, присаживаясь рядом на корточки.

— Ублюдки только и знают, что отрезать руку. — Он поморщился, пытаясь пошевелить плечом. — Чертова двенадцатифунтовка вогнала в нее обод. Раздробила.

— Приятеля?[12] — переспросил Шарп.

— Обод, сэр. Часть колеса. Проклятая штуковина еще и ребро сломала. Но сержант Кларк перевязал меня.

Сержант Кларк рычал на людей, которые приподнимали одну из подбитых пушек небольшим краном, чтобы насадить новое колесо на ось. Он старался говорить тише, чтобы не привлекать внимания генералов, собравшихся в нескольких шагах.

— Хороший хирург был бы лучше, Сэм, — сказал Шарп.

— Они все кровавые мясники.

— В Королевском Германском Легионе[13] есть доктор Амман, он настоящий чудотворец. И человек хороший.

— Ему придется сотворить чудо, — с горечью сказал Андерсон. — Я знаю, что должен показаться мяснику, но кость, черт возьми, не просто сломана, она раздроблена.

— Это поможет. — Шарп протянул свою флягу. — Бренди, свежий, от врага. Оставь себе, Сэм. Я пришел поблагодарить тебя. Твои пушки творили чудеса.

— С такой дистанции мы не могли промахнуться, — голос Андерсона звучал горько. — Мне почти стало жаль ублюдков.

— Тогда им не стоило ввязываться в драку, — сказал Шарп. — Но я говорю искренне, Сэм, спасибо тебе.

— Шарп! — позвал властный голос. — На пару слов, пожалуйста!

— Мне пора. — Шарп похлопал Андерсона по здоровой руке и встал.

Лорд Веллингтон вызывал его.

— Это ведь одна из моих, верно? — Веллингтон кивнул на привязанного жеребца.

— Так точно, милорд.

— Вы любите длинные стремена, — неодобрительно заметил Веллингтон.

— Я не кавалерист, милорд.

Веллингтон отъехал на несколько шагов от остальных офицеров и теперь смотрел на Шарпа сверху вниз из седла.

— Надеюсь, это не ваша кровь?

— Вся до капли французская, милорд.

Ответом было ворчание, затем последовало:

— Сэр Эдвард говорит мне, вы отлично справились, очень хорошо. — Он говорил о сэре Эдварде Барнсе, командире бригады Шарпа.

— Мой батальон, — Шарп слегка выделил слово «мой», — сражался как тигры, милорд.

— Как и все они, Шарп! Лучшая пехота в мире, и португальцы ничуть не хуже. Каковы ваши потери?

— Слишком велики, сэр. Нас осталось едва ли половина.

— Пятьсот?

— Чуть больше четырехсот, милорд.

— И у вас все еще та нестандартная легкая рота? Наполовину из стрелков?

— Так точно, милорд. — «То, что от них осталось», — подумал Шарп.

Веллингтон хмыкнул, бросив настороженный взгляд на склон, где, словно полоса прибоя, лежали тела в синих мундирах, отмечая предел французской атаки.

— Адмирал вас нашел?

— Так точно, милорд.

— И он жив?

— Жив.

— Полагаю, мы должны быть благодарны за это. — Он замолчал, отгоняя надоедливую муху. — Тогда я хочу, чтобы вы взяли свою легкую роту и отправились в Сен-Жан-де-Люз, Шарп. Выступайте завтра на рассвете и доложите мне к закату.

— Слушаюсь, милорд.

Пульс Шарпа участился. Его жена, Джейн, находилась в Сен-Жан-де-Люзе. Это был французский морской порт, расположенный почти у самой испанской границы, где поселились жены многих офицеров, пока армия не ушла дальше на север.

Его внезапное волнение было прервано самым суровым тоном Веллингтона.

— И еще один важный момент. Батальон именуется Личные волонтеры Принца Уэльского, а не Убийцы.

Шарп опешил, но сумел вежливо ответить:

— Разумеется, милорд.

— Я не хочу, чтобы парижская пресса заявляла, будто в моей армии служат самопровозглашенные убийцы. Они и так печатают достаточно чуши, так что придерживайтесь своего настоящего названия!

— Слушаюсь, милорд.

Веллингтон наполовину развернул коня.

— Сен-Жан-де-Люз к завтрашнему вечеру, Шарп. У меня есть для вас работа. Городской майор в Сен-Жане подыщет вашим парням жилье. Лошадь вернете мне завтра, и, ради всего святого, укоротите путлища.

Он пришпорил коня, оставив Шарпа в изумлении. Работа? Очевидно, такая, для которой нужна легкая пехота, что подразумевало действия в рассыпном строю.

Сэм Андерсон, должно быть, слышал хотя бы часть разговора, потому что усмехнулся.

— Работа дьявола никогда не заканчивается, сэр!

«Может быть, — подумал Шарп, — мне стоило назвать своих людей „Подручными дьявола“».

— Ступай к хирургу, Сэм, пока рана не загноилась.

Артиллерист подсадил его в седло, и Шарп поехал обратно к своему батальону.

*

Несостоявшиеся «Убийцы» вернулись на постой в окрестности фермы, где Шарп приказал своей легкой роте подготовить суточный паек и отдохнуть перед утренним маршем. Они ворчали, что Шарп воспринял как признак высокого боевого духа, а затем, оставив лошадь на попечение Чарли Веллера, полного энтузиазма, вошел в амбар, где ранеными из его батальона и из 71-го полка уже вовсю занимались хирурги. Там было несколько местных женщин, присматривающих за раненными. Они резали простыни на бинты или вливали воду ложками в рты раненых. Отвратительный скрежет костной пилы, терзающей чью-то ногу, звучал, к счастью, недолго, и Шарп подумал, что бедному Сэму Андерсону скоро придется вытерпеть ту же боль. Тут какой-то человек настойчиво поманил его, и Шарп увидел, что это отец Микель, приходской священник из близлежащей деревни Сен-Пьер.

«Неужели, — гадал Шарп, — эту бойню на гряде холмов так и назовут? Битвой Святого Петра?»

Он прошел между людьми, лежащими на соломенных подстилках, и присел рядом со священником.

— В чем дело, святой отец?

— Ему нужна ваша помощь, майор, — ответил Микель. Это был невысокий полный человек, который, к великой пользе дела, говорил на местном баскском языке, а также на французском, английском и испанском. — Я оказал ему Божью милость, но некоторые вещи Богу не подвластны.

Шарпу потребовалось мгновение, чтобы узнать рядового Гальярдо, одного из многих испанцев, которых поощряли вступать в британскую армию, вечно испытывающую нехватку людей. Испанское правительство, какое уж оно было, неохотно согласилось на это соглашение, и новобранцы оказались полезными солдатами, движимыми ненавистью к французам и жаждой мести. Гальярдо был так бледен, что Шарп поначалу не узнал его, затем взял Гальярдо за руку.

— В