Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон
Республика столкнулась с ожесточенным сопротивлением не только со стороны крайне правых, но и крайне левых. Анархо-синдикалистская CNT признала, что многие ее активисты проголосовали за республиканско-социалистическую коалицию на муниципальных выборах 12 апреля и что ее приход вызвал надежды у населения. Как выразился один из лидеров анархистов, они были «как дети в новых туфлях». Однако руководство CNT, ожидая, что Республика ничего не изменит, стремилось лишь пропагандировать свои революционные цели и продолжать ожесточенное соперничество с социалистическим Unión General de Trabajadores (UGT, Всеобщий союз трудящихся)[46], который оно считало союзом штрейкбрехеров из-за его сотрудничества с режимом Примо де Риверы. В период массовой безработицы, когда большое количество рабочих-мигрантов вернулось из-за рубежа, а неквалифицированные строители остались без работы из-за завершения масштабных государственных проектов времен диктатуры, ситуация с рынком труда была потенциально взрывоопасной. Этим воспользовались радикальные анархисты из FAI, которые утверждали, что республика, как и монархия, является лишь инструментом буржуазии. Короткий «медовый месяц» закончился, когда демонстрации CNT-FAI 1 мая были жестоко подавлены силами правопорядка[47].
В конце мая около тысячи забастовщиков из порта Пасахеса прибыли в Сан-Себастьян с явным намерением разграбить богатые торговые кварталы. Предупрежденный заранее, министр внутренних дел Мигель Маура разместил Гражданскую гвардию на въезде в город. Она отразила нападение ценой восьми убитых и множества раненых. Затем, в начале июля, CNT начала общенациональную забастовку в телефонной системе, в основном с целью бросить вызов правительству. Она потерпела поражение из-за жестких действий полиции и штрейкбрехерства рабочих социалистического профсоюза UGT, которые отказались присоединиться к CNT в бесплодной, по их мнению, борьбе. Генеральный директор службы безопасности, холеный и тучный Анхель Галарса из Partido Republicano Radical Socialista (PRRS, Радикально-социалистическая республиканская партия)[48], приказал расстреливать всех, кто будет замечен в попытке повредить оборудование телефонной компании. Маура и Галарса по понятным причинам пытались сохранить доверие среднего класса. Но их позиция неизбежно укрепила яростную враждебность CNT по отношению как к Республике, так и к UGT[49].
Для республиканско-социалистического кабинета подрывная деятельность CNT представляла собой мятеж. По мнению же CNT, законные забастовки и демонстрации подавлялись диктаторскими методами, неотличимыми от тех, что использовала монархия. 21 июля 1931 года кабинет министров пришел к выводу о необходимости «срочных и жестких мер». Маура выдвинул предложение о «правовом инструменте репрессий», а министр труда Франсиско Ларго Кабальеро, социалист, предложил декрет о признании забастовок незаконными. Эти два декрета в конечном счете объединили в «Закон о защите Республики» 22 октября. Данный шаг был с энтузиазмом поддержан членами правительства от социалистов не в последнюю очередь потому, что он воспринимался как направленный против их соперников из CNT[50]. Это мало что изменило для правых, считавших насильственные общественные беспорядки анархистов характерными для всех левых, в том числе для социалистов, которые их осуждали, и республиканских властей, которые их подавляли.
Для правых было важно, чтобы Гражданская гвардия и армия встали на защиту существующего экономического порядка от анархистов. Традиционно основная часть офицерского корпуса армии считала предотвращение политических и экономических изменений одной из своих первостепенных задач. Теперь же Республика предприняла попытки реформировать армию, приведя ее расходы и настроения в соответствие с изменившимися условиями Испании. Главной составляющей этого проекта была оптимизация сильно разросшегося офицерского корпуса. Больше всего пострадали жесткие и бескомпромиссные колониальные офицеры (так называемые африканисты, или «африканцы») – люди, в результате участия в боевых действий имевшие возможность стремительного внеочередного повышения по службе в обход регулярных бюрократических процедур. Их противодействие республиканским реформам положило начало процессу, в результате которого жестокость недавней колониальной истории Испании вернулась в метрополию. Суровые и ужасные войны с марокканскими племенами между 1909 и 1925 годами ожесточили их. Кроме того, Марокко породило у них гнетущее чувство, что только они, приверженные делу защиты колонии, были озабочены судьбой отечества. Задолго до 1931 года это переросло в глубокое презрение как к профессиональным политикам, так и к пацифистски настроенным левым массам, которых африканисты считали препятствием на пути к успешному выполнению своей патриотической миссии.
Репрессивная роль армии и Гражданской гвардии в старых социальных конфликтах Испании, особенно в сельской местности, считалась центральной в выполнении этого патриотического долга. Однако в период между 1931 и 1936 годами несколько взаимосвязанных факторов дали военным веские основания для применения насилия против левых. Первым из них стала попытка Республики сломить власть Католической церкви. 13 октября 1931 года военный министр, а затем премьер-министр и президент Мануэль Асанья заявил, что «Испания перестала быть католической»[51]. Даже если это было правдой, Испания оставалась страной, где было много благочестивых и искренних католиков. Теперь же антиклерикальное законодательство Республики стало очевидным оправданием яростной враждебности тех, кто уже имел достаточно мотивов для ее уничтожения. Ядовитая риторика о так называемом еврейско-масонско-большевистском заговоре была немедленно пущена в ход. Более того, безосновательный характер некоторых антиклерикальных мер помог привлечь многих рядовых католиков на сторону богатых.
Религиозный вопрос служил питательной средой для второго важнейшего фактора, способствовавшего росту насилия со стороны правых. Это была чрезвычайно успешная пропаганда теорий о том, что левые и либералы не являются ни настоящими испанцами, ни даже людьми и что, как угроза существованию нации, они должны быть истреблены. В книгах, которые продавались десятками тысяч, в ежедневных газетах и еженедельных журналах распространялась мысль о том, что Вторая республика – от иностранцев, имеет злобные намерения и должна быть уничтожена. Эта идея, нашедшая благодатную почву в страхе правых, основывалась на утверждении, что Республика была продуктом заговора, организованного евреями и осуществляемого масонами через левых лакеев. Концепция этого могущественного международного заговора, или contubernio (буквально: «непристойное сожительство» –
