Патруль - Бен Кейн

Мутта кольнула острая тоска по дому. Он не видел родную Ливию уже много лет, но здешние звуки повседневной жизни почти не отличались от тех, что наполняли приморскую деревушку, где он вырос. Отец умер, когда Мутт был еще ребенком, но жива ли мать? Он молил богов, чтобы это было так. Брат, которому по наследству досталась их маленькая ферма, наверняка всё так же возделывает землю. Сестры, должно быть, уже замужем, растят своих детей. Мутту стало грустно: он любил ребятишек. Доведется ли ему когда-нибудь самому обзавестись женой и нарожать своих?

— Можете ставить шатры здесь, — сказал Айос, указывая на землю по обе стороны от ворот. Он остался с ними, пока Деворикс и остальные скрылись в деревне. — Убитых похороните с той стороны частокола, там, где покоятся наши люди.

— Благодарю, — ответил Ганнон. — Мутт?

Мутт встряхнулся.

— Да, командир. Разобьем лагерь тут, как сказал Айос. А потом выкопаем могилы для павших парней за стеной. — Он кивнул Айосу в знак благодарности.

— Попрошу вас устроить отхожие места вон в тех деревьях, — Айос указал на заросли шагах в двухстах. — Подальше от жилья.

— Разумеется, — отозвался Мутт. Любой дурак знал: срать под носом у лагеря — верный способ накликать дизентерию и прочую заразу.

Айос склонил голову.

— Подготовка к празднику займет несколько часов, но в деревне есть что-то вроде таверны. Ваши люди могут выпить там, пока не придет время пира.

Мутт почувствовал облегчение, когда Ганнон тут же возразил:

— Благодарю за предложение, но еще слишком рано. Поблизости могут быть римляне.

Айос презрительно фыркнул.

— В пяти милях отсюда нет ни одного вонючего легионера. Наши разведчики докладывают нам даже тогда, когда вепрь в лесу перданет.

Мутт невольно улыбнулся, но был рад, что Ганнон остался при своем.

— Приятно знать, что у вас повсюду есть глаза и уши, — сказал Ганнон. — И всё же я буду держать солдат в узде. До встречи.

— Понимаю, — со смехом ответил Айос и подмигнул. — Я пришлю друида к вашим раненым. Если что-нибудь понадобится, ищите меня в таверне. Буду рад выпить с вами. — С этими словами он зашагал прочь.

Мутт какое-то время распоряжался установкой лагеря. К тому времени как он закончил, все галлы уже ушли.

— Что думаете, командир? Им можно верить?

— Похоже на то. А ты как считаешь?

Мутт поджал губы, вспоминая слова Деворикса и Айоса.

— Я бы сказал, что они нормальные парни, командир. Галлы народ простой: храбры до безумия, вспыльчивы, зла не прощают. Если не считать воконтов и тех кеноманов, что переметнулись к врагу, они не из тех, кто бьет в спину. Обычно что у них на уме, то и на языке.

— Да, я слышал нечто подобное, — кивнул Ганнон. — Деворикс кажется дельным мужиком, да и Айос мне по душе. — Он с любопытством взглянул на Мутта. — А кто такие воконты?

— Безродные псы, что завели нас в ловушку в Альпах, командир. В их засаде погибли сотни наших людей. — Мутт до сих пор слышал крики солдат, сорвавшихся в пропасть или раздавленных камнепадом. — Но мы им отплатили сполна, особенно ваш брат Сафон.

Тень какой-то эмоции — гнева? — промелькнула на лице Ганнона, но исчезла прежде, чем Мутт успел что-то понять.

— Тем не менее, лагерь должен быть обустроен по всем правилам. Выкопайте ров и насыпьте вал в человеческий рост, — приказал Ганнон. — Когда закончите, половине фаланги разрешается идти в деревню. Пусть отдыхают до утра. Остальные остаются в лагере, караулы утроить. Если нас решат предать, врасплох нас не застанут.

Приказ будет встречен без восторга, подумал Мутт. Когда пойдет его объявлять, надо будет взять Богу для острастки.

— Как мне отобрать тех, кто останется, командир?

— Тяните жребий, так будет честнее всего. А чтобы подсластить пилюлю, скажи парням, что я прослежу: еды им пришлют вдоволь. Вино тоже будет — но не столько, сколько в себя вольют остальные.

— Есть, командир.

Уважение Мутта к Ганнону еще немного выросло. Было мудро не лишать обделенную половину солдат удовольствия, которое достанется их более удачливым товарищам. Ему и самому хотелось бы приложиться к кубку, но Ганнон наверняка захочет, чтобы Мутт присматривал за лагерем, пока сам командир будет пить. Таковы привилегии командования, думал он.

— Ты сможешь пойти вечером, когда я вернусь, — добавил Ганнон.

Мутт опешил.

— Командир?

— Деворикс, само собой, будет ждать меня к началу. Я посижу час-другой, а потом вежливо откланяюсь. Как только я вернусь, пойдешь ты.

Мутт расплылся в непривычной для него улыбке.

— Вы уверены, командир?

— Я слов на ветер не бросаю, Мутт.

— Благодарю, командир. — Он четко отдал честь. — Пойду тогда потороплю парней. Лагерь сам себя не построит.

Уходя, Мутт чувствовал на себе взгляд Ганнона. «Мальчишка умен, — размышлял он. — Видно, хорошо усвоил уроки своего отца Малха». «Боги, дайте ему вести нас до самого конца этой войны», — взмолился Мутт. Хорошие командиры встречались реже, чем ливийские копейщики, и их стоило беречь.

Он дождался, пока вал будет насыпан, и только тогда объявил людям распорядок на ночь. Сделай он это раньше, те, кому не повезло, копали бы землю до самого заката. Но теперь, когда укрепления были готовы, а шатры поставлены, в дневных трудах наступил перерыв. Обычно в это время солдаты были предоставлены сами себе. Кратко собрав их, Мутт изложил условия. К его облегчению, ворчали меньше, чем он ожидал.

Возможно, дело было в беспощадных насмешках, которыми он осыпал Итобаала — тому как раз выпал счастливый жребий. Прекрасно понимая, что оставшиеся будут, мягко говоря, недовольны, Мутт принялся без умолку рассуждать о невероятной удаче Итобаала. Мол, тот обязан напиться до беспамятства, но при этом не забыть притащить побольше вина своим многострадальным товарищам, которым приходится выслушивать его бесконечное нытье. Это вызвало взрывы хохота и одобрительные выкрики. Раскрасневшийся от ярости Итобаал мог лишь обещать, что не забудет друзей.

— А вы пойдете, командир? — спросил Богу, который тоже вытянул счастливую соломинку.

— Возможно, позже. Но я буду трезв как стеклышко, и вы тоже ведите себя прилично. Не