Дела домашние - Ульяна Каршева
— Это неинтересно… — угрюмо сказал Крисанто, вновь ложась и возвращаясь головой на подушку. — Что с ним было, когда из него… вынули?..
— Об этом лучше поспрашивать его братьев и Селену.
— Но он делал то, о чём вы говорили? Искал себя? — настаивал Крисанто. — Или начал только в последнее время?
— Ну, по словам тех, кто знал его в то время, я могу сказать только одно, — задумчиво сказал эльф. — Поначалу он старался компенсировать потерянную силу. И тренировался так, что за него становилось страшно. Почему я говорю, что он себя не нашёл до сих пор? Тебе надо увидеть его тренировки. Он продолжает восполнять свою потерянную механическую начинку. Как будто пытается доказать, что может быть сильнейшим и без той начинки.
— И не получается? — скептически уточнил мальчишка-эльф.
Трисмегист улыбнулся — и его глаза стали такими мечтательными, что новичок насторожился.
— Говорить о Конноре сложно. Особенно когда речь идёт о его осознании самого себя. Как только после операции ты сумеешь ходить, я покажу тебе его тренировки… Поэтому вернёмся к тебе, Крисанто. Что ты будешь делать, когда в тебе не останется ни одной металлической детали? Когда ты станешь полностью здоровым? Мне говорили, что ты не хочешь возвращаться в свою семью, хотя знаешь, что у тебя есть родные. Захочешь ли ты вернуться, не будучи… калекой?
Мальчишка-эльф скосился на близкое окно.
— А я не буду калекой?
— Нет, — мягко сказал Трисмегист.
— Вот когда я в это поверю… — скривился Крисанто и уставился в потолок. — Тогда и подумаю, хочется ли мне возвращаться…
Когда Трисмегист собрал опустевшую посуду на поднос, мальчишка-эльф, молча следивший за ним, решился:
— Так что это значит — искать себя?
— Если бы я знал ответ на этот вопрос…
— Ну… а вы? Нашли себя?
Трисмегист поднял брови. Постоял, держа в руках поднос с посудой, саркастически вздёрнув уголок губ. Взглянул в окно. Потом покачал головой:
— Может, я скажу слишком непонятно… Нет, я не нашёл себя. Странно, что ты переадресовал мой вопрос мне, но… Думаю… если однажды мне станет неинтересна жизнь во всём её разнообразии, я буду знать, что нашёл себя.
…Нравились Селене эти минуты, когда она вела машину на небольшой скорости, а вокруг неё летали скейтисты — весёлая толпа щебечущих, хихикающих, перекликающихся детишек.
Денёк-то октябрьский, пасмурный, а губы сами разъезжались от смеха, когда хозяйка места слушала порой серьёзные разговоры, озвученные высокими, писклявыми голосишками. И так завидно становилось, что хотелось в следующий раз тоже приехать в школьный двор на скейте и возвращаться потом в Тёплую Нору наравне со всеми — частью азартной и смешливой волны.
А ещё ей нравилось, что после такого скейтопробега дети с аппетитом обедали! А уж спали как! Сладко и крепко!..
Из легкомысленного состояния Селену вывела Ирма. Волчишка давно научилась на скорости обгонять машину, а потом отставать, чтобы присоединиться к тем, кто ещё не умел развивать необходимую скорость.
Но сейчас Ирма зацепилась за нижнюю часть опущенного окна со стороны водителя. И ехала рядом с машиной. Задумчиво так, крепко сжав губы и глядя вперёд. Селена с трудом удерживалась от улыбки. Волчишку она поняла — сталкивались с таким: мучает Ирму какой-то вопрос, а как сформулировать его — не знает. Поэтому Селена не стала дожидаться, а решила узнать, что именно волнует девочку-оборотня, помогая той наводящими вопросами:
— Ирма, скоро доедем до спуска.
Конечно, Селена предполагала, что проблема, над которой размышляла волчишка, связана с новичками. И всё же первая же печальная реплика Ирмы заставила напрячься:
— Селена, у нас теперь как в городе будет?
Возможно, это был результат всех размышлений Ирмы. Сразу результат. Но Селена поняла волчишку. И ах, как трудно отвечать на такой вопрос… Как в городе. В котором такая страшная пропасть между оборотнями и эльфами.
И мгновенно — воспоминание, как они с Джарри смеялись над внезапным приездом Спинифекса. Как легко и беззаботно согласились принять трёх подростков…
— Ирма, прости. Я не могу пока ответить на этот вопрос. Ты… уже сталкивалась с новичками?
Всё так же глядя вперёд, волчишка покачала головой.
— Я видела глаза Нейши, когда мы с ней знакомились при Космее. Она злилась.
…Как легко и безмятежно они решили, что Тёплая Нора сумеет смягчить этих троих. Растворить их в себе интересными делами и общим стремлением… к счастью.
Нет, Селена понимала, что легко не будет.
Но сейчас вдруг появилось горестное впечатление, что прекрасного будущего, задуманного ею, у Тёплой Норы нет. Что постепенно её мир и народонаселение начинает медленно, но упорно размежеваться… Что, в конце концов, приведёт её к тому же, чем является Северный приют… Что…
И тут Селену будто по голове стукнули.
— Ну, Ирма! — в сердцах сказала она. — Ну, командирша!
— Чё-о⁈ — удивилась волчишка, наконец взглянув на хозяйку места.
— Хватит мне голову морочить вселенскими проблемами!
— Это как⁈
— Вспомни, сколько времени понадобилось, чтобы Вереск стал нашим! А эти у нас и трёх дней не прожили! Чего ты хочешь⁈ Чтобы они за один-два дня стали нашими? Не выйдет, Ирма!
Машина медленно повернула и начала спускаться по кукурузному полю к речке. Впереди по дороге с радостными воплями летели скейтисты. Как только машина подровнялась и Ирма прекратила слишком сильно цепляться за окошко, волчишка скептически сказала:
— Можно подумать — они быстро привыкнут!
Селена помолчала, прежде чем ответить:
— Всё зависит только от нас, насколько мы сумеем их… воспитать.
— А пока? — настаивала Ирма. — Пока они воспитываются, нам — терпеть?
По краткой, но уловимой-таки паузе между «нам» и «терпеть» хозяйка места опять догадалась: пропущено слово «оборотням».
Машина переехала мост через речку и, проследовав к калитке Пригородной изгороди, остановилась. Селена вышла и некоторое время вместе с Ирмой наблюдала, как скейтисты несутся к Тёплой Норе. Теперь можно поговорить и в спокойном ключе, не боясь, что волчишка шлёпнется рядом с машиной.
— Терпеть — говоришь… — задумчиво сказала она. — То есть, Ирма, ты хочешь, чтобы с проблемой справлялись только мы? А вы так смирненько отойдёте в сторонку, ожидая, что всё сделается к лучшему и без вашего участия?
Девочка-оборотень обернулась к ней с невообразимо ошалевшим лицом. Но Селена не дала себя перебить: волчишка любит парадоксальные вопросы и выводы? Ну, так получи, Ирма, то, что порой делаешь ты!
— Пока
