Море-2 - Клара Фехер

- Это не статья, и я не отдам ее. Мы поместим это в стенную газету и пошлем тому мерзавцу...

- А ты все-таки отдай ее мне.

- Зачем?

Балинт Эси придвинул стул к столу и сел.

- Почему вы вчера сбежали, барышня?

-: Я не желаю быть журналистом.

- Ага. Так вот что я тебе скажу. Судя по тем нескольким словам, что ты написала для Дердеи, мы бы и не приняли тебя.

Кати покраснела.

- Я там могла написать только чепуху. Я не могу писать на заданную тему. Или меня захватывает то, о чем я пишу, или я не пишу вовсе.

- Ничего другого от тебя и не хотят.

- Ну да... Но, если я буду работать в газете, мне каждый день будут давать задания и придется писать о том, чего я не понимаю, чего я не видела. На это я согласиться не могу. Пиши о заводе, пиши о конференции, о демонстрации, пиши, даже если нет у тебя ни настроения, ни желания. Может быть, ты скажешь, что это хныканье, но речь ведь идет не об изложении школьника. Школьное сочинение на любую известную мне тему я могу написать за один-два часа. Но статью, которая имеет большее значение, которая призвана воодушевлять десятки и сотни тысяч людей, увлекать их, звать на борьбу...

- Это верно. Не случайность делает писателя готовым к бою, не о случайных вещах писали Петефи и Миксат, Ади и Жигмонд Мориц, Атилла Иожеф и Дердь Балинт. Дай-ка сюда эту историю с Бене Кайданом. Знаешь, почему она удалась тебе?

- Потому... потому, что меня возмутила несправедливость, потому, что я знаю, мы строим такой мир, в котором никто не сможет тиранить подмастерьев, потому, что я знаю, какова теперешняя жизнь этих подмастерьев. Встают на рассвете, голодные, ворочают тачки, носят воду хозяйке, а такие вот мерзавцы спекулируют золотом.

- Выходит, увидев этого паренька, ты вспомнила миллион прежних впечатлений, все виденное тобой раньше.

- Верно.

- Представь себе, Кати, что ты журналист и у тебя на глазах происходит все, чем сейчас живет страна. Посмотри на карту. Здесь, здесь, вот здесь, повсюду сейчас раздают землю. Знаешь, что такое раздел земли? А знаешь ли ты, Кати, какое чувство охватывает людей, когда удается поднять остатки разрушенного моста и поставить первую новую опору? Знаешь ли ты, что такое восстановленная после разрушения квартира? Знаешь ли ты, что у нас происходит сейчас? Новое обретение родины... Нищие, батраки получили землю, землекопы, бездомные, пролетарии захватили страну. Решается тысячелетний спор... И ты выступаешь в роли летописца. А знаешь, Кати, как атакует нас враг? Крестьянину он говорит: не бери землю - вернется граф. Строителю моста нашептывает: езжай с мешком за продовольствием, что тебе за дело, есть мост, нет ли его. Рабочему внушает: напрасны все усилия, без американской помощи ничего у вас не выйдет. Врачу, учителю он твердит: коммунисты преследуют интеллигенцию, специалисты ставятся ни во что. И против всего этого необходимо бороться людям, владеющим пером.

- Как это здорово!..

- Послушай, Кати, это была, конечно, глупость, что тебе предложили написать пробную корреспонденцию. Конечно, если бы ты часто бывала на заводе. Но не в этом дело. Я тебе предлагаю другое. Я покажу твое открытое письмо, и посмотрим, что из этого получится. Ты станешь работать у нас. Будешь ездить по стране и сообщать обо всем, что видела, будешь учиться. Мы предварительно договоримся, на что тебе следует обращать особое внимание.

- Но, товарищ Эси... мне о чем-то нужно спросить у тебя.

- Ну?

- Если я увижу плохое... если я увижу, что мы где-то ошибаемся, что коммунист плохо работает, я могу писать и об этом?

Эси раскрыл глаза от удивления.

- И ты еще спрашиваешь? Об этом нужно писать в первую очередь. Каждый член нашей партии должен быть таким чистым, таким безупречным, чтобы трудящиеся массы уважали, любили его, следовали за ним. И запомни, Кати: смело смотреть в глаза трудностям, критиковать, исправлять ошибки - вот мораль коммунистов. Если мы будем скрывать недостатки, они будут накопляться и станут оружием в руках врагов... Допустим, что такой тип, как этот Бене Кайдан, о котором ты пишешь, что он спекулирует золотом, морит голодом и избивает своего ученика, допустим, что он пролезет в коммунистическую партию. Это не очень вероятно, но не исключено. Представим себе, что его приняли в партию, так как люди, рекомендовавшие его, не знают об этих фактах. Будь он, скажем, членом партии мелких сельских хозяев. В этом случае редакция газеты партии мелких сельских хозяев сообщила бы ему, заставила бы замолчать журналиста, замяла бы дело. А у нас? Если статья сообщает действительные факты, мы ее помещаем. Если мастер, избивающий ученика, - член партии, то за свои действия он должен нести ответственность и перед партией. И каждый узнает, что членство в Венгерской коммунистической партии - это не ширма, не щит, защищающий от всяких преступлений. Мы очищаем свои ряды. Повредит ли такая статья авторитету партии?

- Нет, конечно, нет.

- Вот наше «искусство поэзии». Ну, становись, сестра, солдатом. Кати вложила свою руку в широкую, сильную ладонь Балинта Эси.

Первое мая

Агнеш не умела петь. Совсем не умела: ни хорошо, ни плохо. Зато как она любила песни! Когда она была маленькой, то часами могла слушать, как напевает мать во время стирки или утюжки. Любила слушать бабушку, которая пела то о ясных звездах на небе, то по -словацки: «Я сом бача вельми ста-ари...» В такие минуты ее сердце наполнялось музыкой, она слышала стрекотание сверчка в поле, где сказочный юноша расстилает на земле свою шубу. Слышала ворчание старого пастуха, блеяние овец, жалобное пение молодого рыбака, клянущего свою долю, журчание воды, шум леса, стук мельницы, снежную бурю; но когда она хотела петь сама, то удивлялась - такие слабые, хриплые и какие-то чужие звуки вырывались из ее горла.

Ой, сколько горьких слез пролила она из-за этого! Другие девочки в школе ожидали урока пения, как оазиса с финиковыми пальмами среди Сахары. Агнеш же на уроках пения всегда испытывала стыд и страх. Тетя Илонка, сухощавая, наполовину облысевшая старушка с лорнетом на шнурочке, делила класс на две группы: на тех, кого можно было принять в