Море-2 - Клара Фехер

- Я главный бухгалтер Завода сельскохозяйственных машин. - И вы хотите оставить место?

- Да.

- А кто же будет содержать вас? Родители?

- У меня жива только мать. Ее будет содержать младший брат. А себя я сама.

- Как же?

- Как и другие.

- Так. А если через год вы будете не в силах выносить голод? Скажете до свидания, снова вернетесь в бухгалтерию, не подумав о том, что в течение года вы занимали чье-то место.

- Я закончу университет.

- А если выйдете замуж?

- Если и выйду замуж, все равно... я никогда не выйду замуж, если из-за этого нужно будет бросить учебу.

- Послушайте, милая барышня, вот что я вам хочу сказать. Мы приняли на первый курс тысячу триста студентов. Среди них есть демобилизованные солдаты, полицейские, регулировщики, медицинские сестры, которые пятнадцать лет работали в больнице и думать даже не могли о дальнейшей учебе, а сейчас одновременно кончают шесть классов гимназии и шесть курсов университета. В этом удивительном обществе есть сдавшие на аттестат зрелости и не сдавшие, есть среди них студенты евреи, которые из-за антиеврейских законов и преследований годами ждали момента, когда они смогут поступить в университет. Есть среди них и несколько возвратившихся с запада бывших левенте. Хорошо, если из этих тысячи трехсот восемьсот дойдут до первых экзаменов, а триста получат дипломы. Их сейчас столько, что они не помещаются, в аудитории, никто их не знает, они живут, как раньше жили вечные студенты. Я согласен, множьте их число и вы. В порядке исключения я вас зачислю. Я разрешаю вам поступить в середине года, готовиться к экзаменам. Приступайте к занятиям. В мае вы должны явиться на первый экзамен. Тогда же вы покажете мне справку о сдаче латыни и математики на аттестат зрелости и сдадите зачет по эволюции за первое полугодие. Сдадите экзамены, получите зачетную книжку. Не сдадите, тогда оставьте себе на память ваш временный экзаменационный листок, но старайтесь не попадаться мне на глаза...

Декан встал, подошел к письменному столу и написал несколько слов на листке бумаги.

- С этим обратитесь в канцелярию в главном здании на-Университетской площади. До свидания.

- Спасибо вам большое, - сказала Агнеш. Глаза ее блестели от радости. Она со всей силой сжала протянутую ей руку.

Доверие

Очеркисты собирались в редакции один раз в неделю. Сегодня было несколько необычное заседание: шесть молодых корреспондентов говорили о своих неудачах в работе. О том, например, что кто-то из них поехал в Балмазуйварош, чтоб дать репортаж о местной учительской конференции, а она не состоялась. Или еще хуже: нужно было поговорить с одним человеком в Пече, но корреспондент собирался ехать туда так долго, что человек этот вместе с семьей переехал в Хадмезевашархей.

- Ну, Кати Андраш, и ты тоже потеряла четыре дня на этой неделе. Что же случилось с тобой?

- Я, товарищи, совершила очень серьезную ошибку, - начинает Кати Андраш, не решаясь поднять глаз.

В маленькой комнате редакции, вокруг стола Балинта Эси, сидят семь человек. Балинт Эси из вежливости уступил свое солидное кресло заведующего отделом Кати, как единственной женщине в отделе. А сам он и все остальные заняли места кто на подоконнике, кто на столике для пишущей машинки, маленькому Гати досталась только корзина для бумаг.

Признание Кати вызвало у всех улыбку. Кати свои ошибки всегда расценивала как страшнейшие преступления.

А случилось вот что: в начале недели в редакцию пришел молодой человек, назвавшийся Яношем Шарфи, который рассказал, что в доме, по улице Иожефа, где он является уполномоченным, вышвырнули из квартиры старую женщину - вдову вместе с сыном. Жители дома были до крайности возмущены этими действиями, достойными хортистской полиции. Жители просят немедленно выехать на место и расследовать дело. Кати попросила товарища Эси разрешить ей самой разобраться во всем.

- Точно, - кивнул Эси. -Потом ты исчезла на четыре дня, а сегодня явилась и сказала, что корреспонденции не будет.

- Да, - вздохнула Кати. - А произошло это на лестничной клетке одного из перенаселенных домов по улице Иожефа.

Коллеги с улыбкой слушали эту историю. Когда Кати о чем-нибудь рассказывала, то совсем ясно можно было себе представить все, о чем шла речь. И сейчас события словно ожили.

Под лестницей, на первом этаже стоит кухонный буфет, на котором рядами громоздятся всевозможные кастрюли и банки из-под варенья, маленький столик, весь заваленный вещами, и диван. На диване лежит старая женщина и громко стонет. Вокруг нее полукругом стоят мужчины, женщины. Завидев Кати, все бросились к ней и наперебой, хором стали рассказывать о том, какая здесь произошла возмутительная несправедливость: эта вот бедная старуха, вдова Ток, пострадавшая от бомбежки, уже пятый день живет здесь на лестничной клетке, ей негде спать, негде готовить пищу, негде даже помыться. Несчастная женщина еще во время осады перебралась сюда вместе со своим сыном и поселилась в комнате для прислуги четырехкомнатной квартиры номер два на первом этаже, брошенной хозяевами.

Там они перебивались все время осады, хорошие люди, мухи бывало не обидят. Хозяин квартиры с семьей был на западе. И вдруг неожиданно заявился. Ему, конечно, мало четырех комнат, он предложил бедной женщине немедленно выселиться из комнаты прислуги. К сожалению, старая темная женщина в свое время въехала в комнату прислуги без официального ордера. Но это-то и возмутительно - в нынешнее время требуют предъявления ордера, выданного властями Хорти или Салаши!

- Словом, ордера не было. Тогда возвратившийся с запада съемщик квартиры пошел к районному начальству. Не случайно, конечно, районный начальник тоже оказался членом партии мелких сельских хозяев: в двадцать четыре часа раздобыл приказ о выселении. Начальник полиции - разумеется, член той же партии - не помог бедной вдове и несчастному сироте, более того, он в тот же день послал полицейских, и вот, изволите видеть, эти люди уже здесь. Женщина тут, но где ребенок?

Вперед вышел молодой человек лет двадцати шести - тридцати и сказал, что Иштван Ток это он. Кати застыла от удивления. Ведь это же совсем не ребенок. Собравшиеся жители возражают, сиротой может быть и взрослый человек, взрослому тоже где-то нужно жить. Это, конечно, верно.

Хорошо, нужно теперь собрать материал. Все жильцы опять набрасываются на Кати. Какой еще