Море-2 - Клара Фехер
- Вы не явились, несмотря на три повестки.
- Я не получала никаких повесток. Иначе, могу вас заверить, я явилась бы, даже получив извещение на видовой открытке.
- Прошу вас, не будем изощряться в остроумии.
- Я не собираюсь изощряться в остроумии. Но я считаю возмутительным, что без всякого предварительного оповещения или уведомления меня приводят в полицию и вынуждают оставаться в этом заведении целое утро, тогда как мне надо быть в университете. Я хочу видеть предыдущие повестки.
- Вы не имеете права требовать это.
- Нет, я, несомненно, имею на это право.
- Свидетель имеет право на это, - заметил сидящий с правого края молодой человек.
Председательствующий пожал плечами.
- Пожалуйста.
И он протянул Агнеш три повестки.
Агнеш взглянула на белые бумажки и возмущенно воскликнула:
- Но ведь... на этих двух нет даже расписки лица, принявшего их! Здесь и слепому ясно, что их никогда не вручали.
- На третьей есть, - с невозмутимым видом проговорил председательствующий.
- Да, но это не моя подпись.
- - Я не специалист-графолог.
- Но здесь стоит не моя фамилия: «Приняла Анна Пензеш».
- Это наверняка ваша соседка, - сказал председательствующий, начиная нервничать.
- У нас в квартире нет соседей. Да и в доме не проживает женщина, которую звали бы Анна Пензеш. Итак, я не получила и не могла получить никакой повестки. Следовательно, мой привод незаконный.
- Это уж мне позвольте знать, законный он или нет.
- Да, но если подпись не моя...
- Это нас не интересует.
- С таким же успехом человека можно расстрелять по обвинению в дезертирстве из армии на том основании, что кто-то другой принял его повестку о мобилизации.
- Могут и расстрелять.
- Прошу занести мою жалобу в протокол.
- Вы мне указываете, что я должен заносить в протокол.
- Я требую, чтобы в протокол занесли жалобу о том, что мне нанесено оскорбление.
- После судебного заседания вы имеете право подать свою жалобу дежурному судье.
- И подам.
- Пожалуйста, а сейчас выйдите в коридор и подождите, когда до вас дойдет очередь, - отрезал председательствующий Рабаи и повернулся к полицейскому. - А вы можете идти.
Было уже далеко за полдень, когда началось заседание. «Тибор окажется прав», - подумала Агнеш, все с большей и большей неприязнью оглядывая коридор народного суда. Сумрачный, грязный коридор, высокие коричневые двери, суетящаяся, переговаривающаяся и перешептывающаяся людская масса, толчея - все это вызывало разочарование. Агнеш так представляла себе народный суд: в огромных мраморных залах сидят лучшие представители народа и вершат суд над преступниками свергнутого режима. Тем, которые совершили тяжелые преступления, они выносят приговор на основании суровых и справедливых законов; те же, чьи руки не запятнаны кровью, раскаявшись, просят, чтобы общество вновь приняло их в свою среду и дало возможность искупить свои преступления. Вместо шамкающего беззубого председательствующего она представляла величественных судей... «Разумеется, я потому все это чувствую, что со мной так по-свински обошлись; но как я могу относиться с доверием к их суду и приговору, если они распорядились о моем приводе на основании неотправленных даже повесток?»
- Агнеш, пойди-ка сюда.
Гизи Керн схватила Агнеш за руку и потянула к нише одного из окон. - Сообщаю тебе, что наше предприятие отказалось от своего иска против Паланкаи.
- Не валяй дурака.
- Именно так: взяли обратно. И, кроме того, адвокат Паланкаи - он же зять Татара. Вот он и посоветовал отказаться, ибо боялся, что Паланкаи потащит за собой и Татара. А Татар поклялся: если попадет в беду, он расскажет все о шведском экспорте и о валютной субсидии и посадит рядом с собою и Ремера. Тогда Император подал новое заявление, в котором утверждает, что заводская автомашина никогда и никуда не пропадала, что Паланкаи не ходил в нилашистской форме, Карлсдорфер под присягой показал в полиции, что в него никто никогда не стрелял. С рождественских праздников он лежал в подвале с воспалением легких... Кроме того, они раздобыли врачебную справку, согласно которой Эмилька страдает больным воображением и поэтому выдавал себя за важного нилашиста, хотя в действительности никогда не занимался политикой. Эмилька тоже взял назад свои показания, данные в полиции...
- Из этого следует?..
- Из этого следует: что бы ни говорили о Паланкаи ты, или я, или Тери, его все равно оправдают и он попадет в рай. К слову сказать, Император уже обменялся письмами с Паланкаи старшим по вопросу каких-то экспортных поставок в Швейцарию и Италию. Если тебе не известно, то знай, что своим сегодняшним приводом ты обязана Татару: это он так устроил, что тебе трижды не вручались повестки, а на четвертый раз тебя привели с полицейским. Это -чтобы у тебя было получше настроение.
- Но тогда к чему вся эта...
- У нашего барича Эмиля будет письменное свидетельство о том, что он демократ. А у Татара и Ремера удостоверения, что они выполнили свой патриотический долг и передали народному суду имевшиеся в их распоряжении документы об антинародных преступлениях. Когда-нибудь они еще могут сыграть на этом.
Время близилось к трем, и Агнеш, у которой голова кружилась от голода, вся кипела от ярости. Мало того, что ее привели сюда в пять утра, она еще, пожалуй, опоздает на вечерние практические занятия по анатомии!
- Гизелла Керн!
Ну, наконец-то. Гизи вызвана; теперь уж и ее скоро вызовут на допрос. Коридор опустел; Тибор тоже вошел в зал, чтобы послушать. Агнеш прохаживалась перед дверьми зала суда, ей было слышно каждое слово.
«Это запрещается», - подумала она и все же с любопытством прислушивалась.
- Не было ли между, вами тяжбы или вражды, не состоите ли вы в родственных отношениях?..- бубнил, шамкая, председательствующий.
- Нет.
- Предупреждаю вас, что вы обязаны показывать только чистую правду. За ложные свидетельские показания закон.
- Понимаю, - слышит она голос Гизи.
- Видели ли вы Эмиля Паланкаи в нилашистской форме?
- Да.
- Сколько раз?
- Несколько раз.
- А точно?
- Не знаю.
- Итак, свидетельница не знает, видела ли она Паланкаи в нилашистской форме.
- Прошу прощения, я этого не говорила. Я видела его в нилашистской форме, но не знаю, сколько раз.
- Уверены ли вы в том, что эта форма была нилашистской?
- Мне так кажется.
- Вам кажется или вы уверены?
- Мне кажется.
- Почему вам так
