Море-2 - Клара Фехер
- Но я до сих пор еще не понимаю, о чем идет речь, - проговорила Агнеш, начиная терять терпение.
- Ваша подруга Каталин по жалобе жильцов выезжала в дом по улице Вендель и собрала там данные - материал для статьи: не действует прачечная, на чердаке нельзя сушить белье, словом, не знаю, что еще там. И я понимаю ее точку зрения. Фрейлейн Андраш - коммунистка, ей нужно представлять интересы простых маленьких людей, и она хочет быть популярной; поэтому она, разумеется, напишет такую статью, чтобы этот старый ростовщик с грязной душой, - добавлю к тому же - и адвокат, который в прошлом, по всей вероятности, спускал с молотка последний скарб маленьких людей... - словом, она выкрасит моего бедного дядюшку Пала в черную краску, напишет что-нибудь в таком духе: «...в то время, как этот бессердечный домовладелец, занимаясь валютными махинациями, нагревает себе руки и хлещет шампанское, его дом стоит неотремонтированным, двери не закрываются, потолки в водяных разводах...» - и так далее - вам знакомы подобные душещипательные статейки.
- Так что же вам от меня надо, Тибор?
- Я прошу вас только об одном: отдайте эту бумагу, заключение ремонтной конторы, вашей подруге. Пусть она ознакомится с ним и подумает, прежде чем писать свою статью.
Агнеш молчала. Подавленная, с поникшей головой, она шагала рядом с Тибором.
- Вас обременяет эта просьба? Дядюшка Пал и сам мог бы отнести... Но у него хроническая ангина, зачем ему лишние волнения? Я знаком с мужем Каталин Андраш - с Пиштой Ач; он был моим однокашником; мы были хорошими друзьями. Правда, со времени осады мы не виделись. Было бы весьма странно, если бы сегодня я обратился к нему... А если вы передадите... Ведь в этом поистине нет ничего плохого. Почет и уважение коммунистам, но жизнь диктуется не только одними партийными интересами. Иногда мы должны быть хоть немного человечны. Мой дядюшка не украл этот дом. Он получил его в наследство от своего деда, который был в свое время модным врачом-гинекологом и наскреб кое-какую «мелочишку» на строительство дома. Да, прошу прощения. Сам он был в состоянии заработать лишь столько, чтобы быть опрятным и вести скромную жизнь. Все, что он получал от дома в качестве квартплаты, уходило на оплату налогов и на ремонт. И вообще вы, Агнеш, должны понять, какие ужасные последствия имела бы для него эта статья. Ему сорок шесть лет; у него мог бы быть двадцатидвухлетний сын, но мальчик погиб в возрасте четырнадцати лет, став жертвой автомобильной катастрофы. Причем, представьте себе, дядюшка Пал сам вел машину. Сейчас у них есть девочка семи лет - этого ребенка они хотели иметь, чтоб он заменил им их первенца. И вот теперь, подумайте только, что значили бы для такого человека волнения. Послушайте, Агнеш, я так прошу вас... Я очень люблю своего дядюшку. Сделайте это ради меня. Скажите, разве есть что-нибудь плохое в том, что я прошу вас об этом?
Агнеш молча положила в сумочку справку ремонтно-строительной конторы.
- Когда вы отнесете?
- Хоть сейчас.
- Проводить вас до редакции?
Агнеш кивнула головой.
Тибор повеселел, словно у него гора свалилась с плеч, начал насвистывать.
- Весна, Агнеш. Сколько весенних стихотворений вы знаете?
- Мне кажется, ни одного.
- Ах, да что вы! Но вы сейчас озадачены. Вы сожалеете о данном вами согласии? Неужели вы так и не хотите передать письмо?
- Нет, ничего, не беспокойтесь, и не будем больше говорить об этом. Лучше прочитайте весенние стихи, если можете.
- Ладно, а вы отгадайте, чьи это стихи:
Уже звенит весна на теплых склонах гор,
И крошка незабудка раскрыла робкий взор...
- Погодите, погодите.
Перстами нежными притихшие деревья.
На синем небе чертят свой узор,
Замысловатый, как китайский иероглиф...
- Ах, вы тоже помните, - улыбнулся Тибор. -
Купанье раннее - вот мир...
Они старались идти в ногу. Музыка стихов Бабича влекла их вперед, навстречу весеннему ветру.
Перед зданием газеты «Свободная печать» Тибор оборвал на полуслове строфу. Словно оборвалась струна.
- Заранее благодарю.
- Не за что, - ответила Агнеш и поспешно простилась.
Кати она застала наверху, в редакции. Она собиралась уходить и была уже в пальто.
- Мне позвонили, чтобы я немедленно выезжала. Однако, если у тебя есть время и желание, поедем вместе - по дороге и поговорим. Кати немного пополнела с тех пор, как они последний раз виделись.
- Неужели ты?..
Кати загадочно улыбнулась.
- Да, ты не ошиблась.
- Когда ждешь?
- В конце июля или в начале августа.
- Пишта счастлив?
- Можешь себе представить.
Держась за руки, прильнув друг к другу, они спустились по лестнице, как школьницы, узнавшие какую-нибудь тайну. Справка ремонтной конторы не давала Агнеш покоя.
- Кати, тебе тут прислали бумагу... Один мой старый знакомый просил меня... Словом, взгляни на нее.
Кати остановилась у парадного и прочла справку.
- Никогда не берись передавать такие бумаги, Агнеш.
У Агнеш кровь прилила к лицу. Она и так уже чувством вала, что за всем этим что-то кроется. И все же она не девчонка, чтобы Кати наставляла ее.
- Я не знаю, что плохого в этом документе.
Кати удивилась ее резкому тону.
- Плохо то, Агнеш, - проговорила она очень спокойно, - что его содержание - ложь. А правда состоит в том, что домовладельцы не хотят чинить крыши. Они взыскивают квартплату, скупают золото, занимаются спекуляцией, приводят в порядок свои торговые помещения, поскольку их можно продать за золото или за доллары... А ремонтно-строительные конторы... Я и об этом могу тебе рассказать. Хозяина дома, который не отремонтировал опасную для жизни лестничную клетку или крышу, оштрафуют на тысячу пенге, в то время как один трамвайный билет стоит пятьсот пенге. Нужно быть сумасшедшим, чтобы заботиться о состоянии жилого дома! Даже если домовладелец тысячу лет будет платить штраф, то это все равно обойдется ему дешевле... Вот если бы можно было выселить пролетариев или расторгнуть договор, если можно было бы одну-две квартирки продать за доллары, - вот тогда бы они, разумеется, взялись ремонтировать...
- Вообще говоря, ты,
