Последнее искушение - Никос Казандзакис
– Куда он денется? – возразил старик с заячьей губой. – Бог велел ему сражаться в Иерусалиме. Здесь он и будет сражаться!
Солнце уже достигло середины неба. Каменный настил дымился. Жара усиливала смрад. Прошел нагруженный амулетами фарисей Иаков, расхваливая достоинства каждого из них: эти вот исцеляют от оспы, от острой боли, от рожи, эти вот изгоняют демонов, а самый мощный, самый дорогой убивает недругов… Он увидел калек и оборванцев, узнал их.
– Тьфу! Чтоб вам пропасть! – злобно захихикал Иаков своим ядовитым ртом и трижды сплюнул.
Оборванцы спорили друг с другом, каждый старался истолковать слово Учителя в соответствии с влечением собственного сердца, и тут перед ними вдруг появился высокий, внушающей почтение наружности старик с длинным посохом в руках. Он был весь покрыт потом и пылью, но его широкое, еще не тронутое морщинами лицо сияло.
– Мельхиседек! – воскликнул старик с заячьей губой. – Что хорошего принес ты нам из Вифании? Лицо твое излучает свет!
– Возрадуйтесь и возликуйте, друзья! – воскликнул достопочтенный старик и принялся обнимать всех со слезами на глазах. – Покойник воскрес! Я собственными глазами видел, как он встал из могилы и пошел! Ему дали воды, и он выпил ее, ему дали хлеба, и он съел его, а затем заговорил!
– Кто? Кто восстал из мертвых? Кто воскрес?
Все бросились с расспросами к почтенному старосте. Из соседних портиков сбежались слышавшие его слова мужичны и женщины, подошло также несколько левитов и фарисеев. Проходивший мимо Варавва услыхал краем уха шум и тоже подошел. Мельхиседек обрадовался, что столько людей собралось послушать его, оперся о посох и важно начал рассказ:
– Кто из вас знает Лазаря, сына Елиакимова? Недавно он умер, и мы похоронили его. Прошел день, другой, третий, мы уж забыли и думать о нем. И вот на четвертый день на дороге послышались голоса. Я спешно направился туда и увидел Иисуса, Сына Марии из Назарета, и двух сестер Лазаря, которые, припав к его стопам, целовали ему ноги и оплакивали брата.
«Если бы ты был с ним, он бы не умер, Учитель…» – причитали они, терзая на себе волосы.
«Верни его из царства мертвых, Учитель! Позови его, и он явится на зов!»
Иисус взял их обеих за руки, поднял с земли и сказал:
– Идемте!
Мы все поспешили за ними и пришли к могиле. Иисус остановился. Вся его кровь прилила к голове, глаза стали вращаться, исчезли, остались только белки, он издал мычание, словно бык находился внутри него, и ужас объял всех нас.
И вдруг, стоя так и содрогаясь всем телом, он издал дикий, невообразимый вопль, словно из преисподней, – так, наверное, кричат разгневанные архангелы:
– Лазарь! Выйди!
И тут же мы услыхали, как земля в могиле задвигалась и треснула, могильный камень зашевелился и медленно-медленно стал подниматься. Даже сказать страшно. Никогда я не боялся смерти так, как этого воскрешения. Если бы меня спросили, что я предпочитаю увидеть – льва или воскрешение, я ответил бы: «Льва!»
– Господи помилуй! Господи помилуй! – восклицали люди и плакали. – Говори, говори, почтенный Мельхиседек!
– Женщины визжали, многие из мужчин попрятались за камни, а прочие дрожали от страха. Могильный камень медленно-медленно поднимался. И вот мы увидели две руки желтого цвета, а затем – уже позеленевшую, потрескавшуюся голову, всю в земле, и, наконец, костлявое тело, завернутое в саван… Он поднял ногу, другую и вышел на свет. Это был Лазарь.
Достопочтенный старец умолк и широким рукавом вытер пот со лба. Вокруг него шумел народ: одни плакали, другие плясали, а Варавва поднял волосатую ручищу и закричал:
– Ложь! Ложь! Он подослан римлянами, потому и состряпал историю с Лазарем. Долой предателей!
– Молчать! – раздался грозный голос у него за спиной. – Какими еще римлянами?!
Все обернулись на этот голос и тут же отпрянули. Центурион Руф шел на Варавву, занеся плеть в руке, которую старалась удержать бледная белокурая девушка. Все это время она стояла и слушала Мельхиседека, и слезы катились из ее больших зеленых глаз. Варавва проскользнул в гущу людей и скрылся. Иаков Фарисей со всеми своими амулетами устремился за Вараввой и догнал его за одной из колонн. Там, склонив головы друг к другу, они завели вполголоса беседу. Разбойник и фарисей побратались.
Первым заговорил Варавва.
– Так это, действительно, правда? – встревоженно спросил он.
– Что?
– Да то, что он воскресил мертвеца?..
– Послушай-ка, что я скажу тебе. Я – фарисей, ты – зилот. До сих пор я говорил, что Израиль спасут только молитва, посты да Святой Закон, но теперь…
– Теперь? – переспросил Варавва, и глаза его сверкнули.
– Теперь я заодно с тобой, зилот. Молитвы да постов мало, нужен еще нож. Ты понял?
Варавва захохотал:
– Это ты мне говоришь? Нет молитвы лучше, чем нож. Итак?
– Начнем с него!
– С кого? Говори яснее!
– С Лазаря. Во что бы то ни стало нужно снова спровадить его под землю. Как только народ увидит его, пойдут разговоры: «Он был мертвецом, а Сын Марии воскресил его» – и слава лжепророка будет все возрастать… Ты прав, Варавва: он подослан римлянами, чтобы возглашать: «Не думайте о царстве земном, смотрите на небо!» И пока мы, разинув рот, будем глазеть на небо, римляне будут сидеть у нас на шее, понятно?
– Так что же? Уберем и этого, даже если он тебе брат?
– Не брат он мне! И знать его не желаю! – воскликнул фарисей, делая вид, будто рвет на себе одежды. – Отдаю его тебе!
Сказав это, он отпрянул от колонны и снова принялся расхваливать свои амулеты. Он достаточно настропалил Варавву и испытывал от этого удовольствие.
Беднота, собравшаяся у портика Соломона, отчаялась дождаться Иисуса и стала расходиться. Почтенный Мельхиседек купил двух белых голубей, чтобы принести их в жертву и возблагодарить Бога Израиля за то, что тот смилостивился над своим народом и послал ему спустя столько лет нового пророка.
Камни накалились. Лица людей исчезли в избытке света. И вдруг пыль поднялась на дороге, ведущей в Вифанию, послышались радостные голоса: все селение снялось с места и направлялось сюда. Первыми показались дети с пальмовыми ветвями в руках, за ветвями – Иисус с сияющим лицом, за ним – ученики, пребывавшие в столь сильном
