Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин
Рассредоточиваемся.
И мы все рассредоточились — я поехал в Донецк, до которого было всего минут 15–20 от минного поля. Не больше.
«ДОНЕЦКИЙ ФРОНТ» ПРОРВАЛО:
ОСВОБОДИЛИ КРАСНОГОРОВКУ
По-прежнему броню и каски надеваем на окраине Донецка, там, где заканчивается измученный обстрелами Петровский район столицы Донбасса. Возможно, это в последний раз — война уйдет из городской черты окончательно. Дорога до Красногоровки стала проходима в последние дни, но водитель все равно нажимает кнопку в плафоне освещения — включает РЭБ, которая притаилась на крыше машины под бесформенным комом маскировочной сетки. И сообщает по рации: «Ждите, едем», чтобы сослуживцы нас подстраховали с помощью электроники, на самом проблемном участке дороги. Его видно по остовам машин, но ржавчина огненно-рыжая, давняя. И к сожалению, даже хорошая, мощная РЭБ не может «накрыть все» и работать постоянно, круглые сутки.
На самом деле Красногоровку взяли еще в августе, командир штурмовиков «Ирландец» объяснил мне тогда, что за противником остался лишь небольшой участок на окраине города, половина улицы. За спиной у вэсэушников было поле — так себе позиция.
Пришло время, и их вышибли из Красногоровки, на волне наступления во время удара по Острому просто прошли через украинские укрепления. И не все захотели геройски погибнуть за Бандеру и Зеленского. В одном из уютных подвалов Красногоровки нас ждет группа пленных вэсэушников. Все танкисты. Сдались сами, сделав белый флаг из мешка — в такие насыпают песок, сооружая укрепления.
Пленных шесть человек, разных лет. Только один, кажется, возраста среднего. Остальные либо молодежь 2002 года рождения, либо на грани пенсии, вот как 56-летний железнодорожник, начальник поезда. В СССР, например, даже в самые тяжелые годы Великой Отечественной, у железнодорожников была бронь. Но Украину, видать, совсем допекло… Я инстинктивно догадываюсь, что пленные темнят. Наговорился с ними с 2014 года. Хором говорят, что сдались сами. Это так. Но не говорят главного: почему им в головы пришла такая мысль? Кто подсказал?
БРОНИРОВАННАЯ БРЕХНЯ И ГУМАННОСТЬ
По данным радиоперехвата, укрепрайон, где сидели мои пленные собеседники, наши сначала размотали артиллерией и дронами. Выровняли. Сослуживцы сдавшихся с соседних позиций, из 1-й аэромобильной бригады ВСУ, десантники без самолетов, дружески посоветовали сдаться своим побратимам, танкистам без танков. Дословно: «Скажите, получилось откопать пацанов? Попробуйте откопать. Будут предлагать сдаваться в плен, сдавайтесь. Коробка (бронемашина для эвакуации. — Авт.) будет только вечером. Пацаны, принимайте решение».
Это было бы смешно, но пленные по бумагам танкисты. Своих танков никогда не видели. Про «Абрамсы» и «Леопарды» говорят с непередаваемым южнорусским акцентом: «Брехня!»
Молодой парнишка, 22 лет, с «усиками девственника», по гражданской профессии фельдшер, говорит, не скрывая какого-то облегчения. Думаю, он бы открыто радовался, что спасся, но ситуация не располагает. Быстро рассказывает:
— Я из Черниговской области. Меня мобилизовали, через месяц учебки отправили сюда, сказали: «Будешь копать позиции и смотреть, чтобы никто близко не подошел». Сидел на позиции шесть дней, мы ждали эвакуации раненых. Командиры нам сдаваться не разрешали. Воды у нас не было, делили воду медицинским шприцем. Питались пайками. Командиры нас просто бросили. Только по рации пугали пленом, говорили, что в плену будет еще хуже.
— И как в плену?
— Оказали медпомощь, накормили и напоили, дали отдохнуть.
Один из офицеров нашей 5-й бригады, внимательно слушающий пленных, тихо говорит мне:
— Не просто помощь оказали! Пацаны наши вывозили их на мотоциклах, под обстрелами, рискуя жизнью.
В армию почти все пленные попали просто — пришли в военкомат (на Украине теперь называется ТЦК — территориальный центр комплектования) «сверить данные». Немолодой мужик, скорее дед, с глазом, заклеенным пластырем, по профессии бурильщик «Нафтогаза». Зарабатывал неплохо во все времена. Остановили на дороге, отвезли в военкомат. Разрешили позвонить жене, чтобы забрала машину. Через месяц оказался в лесопосадке под Красного-ровкой. Все хором говорят, что хотят домой. Я замечаю:
— Вас выменяют и сразу же призовут!
Машут руками: «Все! Нет! Лучше пять лет отсидеть в тюрьме!»
Навоевались. И очень быстро, спасибо российской армии, без нее вряд ли пришли бы в разум.
ЗАКРЫЛИ СОБОЙ И ВЫВЕЛИ
Идем на позиции снайперов. Все мы в белой цементной пыли, одна из примет боев в городе. Последнему в нашей цепочке уже дышать нечем. Осколки, взрывы и пули перемалывают бетон в субстанцию, похожую на сахарную пудру, только не сладкую. При этом есть ощущение, что Красногоровке чуть-чуть, но досталось меньше, чем Авде-евке. По слухам, и взятый на днях Украинск даже сохранил большинство стекол. Один из сопровождающих, командир с позывным «Кирсан», говорит, что при штурме Красного-ровки мы были ограничены в средствах — много мирных осталось.
— Использовали больше пехоту, нельзя было работать артиллерией. С Острым было проще, мирных жителей мы не видели.
— Сейчас в Красногоровке есть мирные?
— Нет, мы всех вывезли, даже с домашними животными.
— Как вас встретили?
Командир батальона Александр Трошин показывает пистолет, подаренный Верховным
— Как родных, мы тоже всем оказали медпомощь, вымыли, накормили. Я с каждым мирным общался и уверен, что они ждали Россию. Они даже помогали нашим раненым, бинтовали, уколы делали…
— А противник как к ним относился?
— Есть показания мирных, что не выпускали из подвалов за водой и расстреливали тех, кто выходил. Даже если просто вышел подышать из подвала, стоишь на пороге. Они (вэсэушники. — Авт.) были в психозе и принимали местных за нашу разведку, переодетую в гражданское… Убивали на месте, и это были не единичные случаи.
«Кирсан» говорит, что за последнее время его подразделение взяло в плен почти полсотни солдат противника, хотя парни прекрасно знали, что вытворяли вэсэушники в Красногоровке. Логика «Кирсана», воюющего уже пять лет, простая: в любой ситуации нужно оставаться человеком. И еще он верит, что гуманное отношение российской армии к пленным как-то скажется и на наших ребятах в бандеровском плену.
Александр Трошин, позывной «Узник», командир мотострелкового батальона. Дважды Герой — России и ДНР, старлей, ставший за один день майором, тоже говорит со мной о гуманности.
Только с примерами какого-то запредельного героизма. — У меня пацаны, собой прикрывая, выводили местных.
Там как получилось, мирные сидели в подвале, их было человек десять. Противник поджег дом. Выход из дома только в сторону врага, до него
