Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин

— Знаю, что снаряд прилетал на дорогу перед входом. Горловскому музею есть что прятать?

Светлана Васильевна заулыбалась, это был приятный вопрос.

— Конечно! У нас и Айвазовский, и Похитонов, Ге, Репин, Левитан. Уникальная коллекция неизвестных художников XVIII века. Коллекция соцреализма, который восхищает иностранцев, — у них такого не было!

Я знал, что в Горловском музее есть несколько залов с картинами Рериха. В 1962 году их передал коллекционер Сергей Мухин. В 2014-м, после Майдана, Рериха пытались выманить в Киев, но горловских не проведешь!

Сейчас эти залы пусты, остался лишь бюст Рериха в тибетской шапочке, он смотрит куда-то вниз, в пол, положив на грудь клиновидную бородку.

По словам директора, самое обидное, что после возвращения Донбасса в Россию в музей сразу же пошла помощь — от компьютеров до мультимедийных столов и витрин. И вместо того чтобы развернуться, музей пришлось эвакуировать…

— Но мы все равно работаем! У нас на днях будет виртуальная конференция с другими музеями, хранителями наследия Рериха! — как-то очень твердо заявила Светлана Васильевна, наверное, чтобы заезжий журналист не подумал, что в музее опустили руки.

ИГРА НА ЖИЗНЬ

В Горловском туристическом центре мне порвали сердце на куски. В одной из комнат центра есть виртуальный мемориал погибшим детям — «Ангелы Горловки». На экране меняются портреты детей, даты рождения и смерти: «Андрей Заплава, 8 лет, мечтал стать летчиком, погиб 14 февраля 2015 года. Катя Мочалова, 11 лет, погибла 26 мая 2015 года вместе с отцом, снаряд прилетел в дом…» И детские голоса рассказывают коротенькие биографии каждого погибшего ребенка. Весь ужас скрыт в этих коротких биографиях в две-три строчки, больше не прожили. Две недели назад в Горловке было 24 погибших ребенка, 1 октября погиб еще один. Во двор жилмассива «Солнечный» прилетел кассетный снаряд.

Именно там, в этой комнате, я понял, что общего у Горловки и Беслана — погибшие дети и отношение к их смертям. На уличном мемориале «Разбитое сердце» никто так и не тронул мраморную фигурку ангела. Хотя и были опасения — утащат. В мирной жизни или в другом месте, может, и утащили бы. Но мемориал построили на месте массового жертвоприношения горловчан летом 2014 года — сразу 20 человек погибло на уличном рыночке во время артобстрела.

Методист центра Ирина Ласточкина показывает мне фотографии погибших и раненых горловских школ. Это тоже приоритетная цель для ВСУ. Узнаю знакомую школу в Зайцеве. В 2016 году ее директор показывал мне трофеи, изъятые у местных малолетних хулиганчиков, — патроны, гильзы, детонаторы, гранаты какие хочешь, ручные и от подствольников.

— Нет больше зайцевской школы, — говорит Ирина. — Один фундамент остался. Часть школ в Гольме или Бесса-рабке нет смысла ремонтировать, опять разнесут.

Ирина вдруг замечает:

— Мы сейчас живем как в виртуальной игре, с нами играют на жизнь. Дроны просто охотятся на людей. Иногда страшно на улицу выйти, страшнее, чем в 2014–2015 годах.

— Почему?

— Артиллерия после обстрела меняла позиции, ждала новые снаряды, и мы знали, что в этот перерыв можно добежать до квартиры, приготовить поесть и опять уйти в подвал. А сейчас… страшная компьютерная игра. Я живу в квартале «Солнечный», видела и дроны, и как они прилетают. Если слышим автоматные очереди — значит, пытаются сбить. Военные отбиваются. Вижу, как летают они по ночам, как огоньки светятся.

— Когда напасть эта появилась?

— С лета, и их все больше. Уже не понимаешь, какое время безопасное. Нет такого времени. Но все равно ездим на работу и никуда бежать не собираемся.

МРАЗИ ВИДЯТ, В КОГО БЬЮТ

Главврач горловской больницы № 2 Нелли Якуненко поит меня кофе с домашними пирожками, как из детства, по 10 копеек. Я не чужой в этой больнице, в январе 2015-го привозил сюда медикаменты от московских врачей. Рассказываю Нелли Николаевне, как меня не пускали на таможне под предлогом: «А вдруг там наркотики?» Но мне удалось устыдить таможенников.

Сейчас, по словам главврача, в больнице есть все, о чем никогда и не мечталось: и МРТ, и цифровой рентген на два стола, и антибиотики, которых и в Большой России поискать. Еще здесь лечат раненых вэсэушников, попутно с ними разучивают «Отче наш» и Гимн России. Реабилитируют их морально. Наводивших «хаймерсы» на больницу это, разумеется, не остановило. Но наши научились менять координатную сетку и обошлись малой кровью — всего десять раненых, ракеты легли между корпусами. Больше на улицу больных не выпускают, приказ главврача.

Говорю собеседнице:

— У вэсэушных артиллеристов есть такое «дежурное» оправдание: «Нам дали координаты, мы по ним отработали». На троечку оправдание, но можно его принять. Но с дронами-то все по-другому! За линией фронта сидит какая-то мразь и прекрасно видит на мониторе, кого он убивает!

— Конечно, видят! Месяц назад у городского кладбища дрон увязался за тремя пожилыми женщинами. Гонял их, они от него убегали. Три сердечных приступа! А он дальше полетел, цель искать. Месяц назад у нас погибла лаборант. В семь утра ехала на работу. Стояла на остановке, ждала автобус. Прямое попадание беспилотника. Смерть до приезда «скорой». Она всю жизнь проработала в нашей больнице. Это нелюди какие-то! Вчера погибли трое гражданских. Двое в поселке Зайцево — помогали трактористу пахать огороды. И молодой человек погиб в машине в городе.

Нелли Николаевна говорит, что на момент разговора в больнице лежит 51 гражданский раненый, жертвы дронов. Достает телефон, показывает, как врачи собирают по кускам лица этих людей.

— Страдания просто нечеловеческие. Там ампутации и верхних, и нижних конечностей, открытые черепно-мозговые травмы с повреждением мозга. Но мы за десять лет научились лечить таких пациентов. Летальность у нас невысокая. И опыт уникальный.

Последние слова главврач произнесла с горечью.

«СПАСИБО» ИЛИ МЕДАЛЬ?

Несколько дней назад дроны атаковали мэрию Горловки, здание повреждено, был пожар, и чиновники рассредоточились по местности, заняв кабинеты в самых неожиданных, секретных местах. Я сижу боком на стуле в крохотном кабинетике «не по статусу». С заместителем мэра Алексеем Ивахненко мы говорим о логике врага. По словам чиновника, в городе уничтожены или серьезно повреждены 21 подстанция и несколько котельных. Враг «готовится» к отопительному сезону, и это понятно.

Алексей Александрович говорит мне, что есть еще цели, выбор которых можно объяснить лишь… русофобией. Цитатой из запрещенного на Украине сериала «Белая гвардия»: «Сожги эту школу, она плохая, москальская»:

— В Горловке 121 образовательное учреждение и 35 учреждений культуры. На сегодня нет ни одного здания, которое бы не пострадало