Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин

Заместитель мэра везет меня на кольцо городского автобуса № 2. Машины на этом маршруте оборудовали установками РЭБ. Рейс начинается в центре города и заканчивается в одном из самых опасных районов — на Бессарабке. Автобус уже полный, но люди терпеливо ждут, пока я поговорю с водителем. Игорь сначала сделал каменное лицо, но я сказал «волшебные слова»: «Я на Донбассе с весны 2014-го, гражданин ДНР» — и мой собеседник сразу оттаял:

— Меня предупреждают о беспилотниках, и сам в небо смотрю.

Дроны слышно, гудят сильно.

— Большие дроны или маленькие, FPV?

— Нет, маленькие, четыре двигателя. Мне такой прилетел в автобус. Во второе стекло, за мной.

Я срываюсь:

— Он же видел, мразь, что рейсовый автобус!

Игорь соглашается:

— Конечно, видел, прямо в меня летел. Жужжал, я вильнул, он в салон все равно попал… Но не взорвался почему-то, женщинам просто глаза осколками стекол посекло. Думаю, по скользящей был удар и не сработала бомба.

Об этом не принято говорить в Горловке, но думаю, что Игорь как никто ждет, «когда гадов отгонят от города».

— Зимой один-два дрона, а на прошлой неделе как с цепи сорвались, на «Комсомольце» (жилмассив. — Авт.) проехать невозможно, столько машин попалили… Запугать хотят.

— Вас же не запугаешь?

— Меня?.. Нет. Но медали мне за это не надо, а то предлагали уже добрые люди: мол, наградим тебя обязательно. Пассажиры благодарят: «Спасибо, что возите нас», мне этого достаточно. А по-другому с Бессарабки и не выбраться, только на моей «двойке»…

МИР НЕ СПУГНУТЬ

Удивительное дело — в Горловке прямо сейчас продолжают менять теплотрассы и класть асфальт. Все основные магистрали уже сделали, а когда-то Горловка боролась с Макеевкой за звание «Лидер убитых дорог». И Горловка, конечно же, побеждала. Теперь асфальт кладут и на дорогах второстепенных. Дорожники посмеиваются:

Горловка, один из домов культуры в стиле «сталинский, ампир». Восстановление, скорее всего, невозможно

— Что нам эти дроны, мы вниз смотрим, на асфальт!

Николай, сварщик 6-го разряда из Кемерова, на Донбассе отработал уже год. Привык, полюбил южный климат. Говорит, что когда-то Донбасс помог Кузбассу наладить добычу угля, теперь сибиряки отдают должок.

Дмитрий Макашин, начальник участка аварийно-восстановительных работ, пришел в радостное возбуждение от внимания прессы. Мы лазаем с ним по траншеям. Он Показывает старые трубы, которые только что заменили: железо можно гнуть руками. Добираемся и до тепловой камеры, такого бетонного прямоугольника с двумя люками. Говорю, что застал те времена, когда в таких сооружениях жили бомжи. Дмитрий смеется:

— Местные сразу же сказали: «Какое у вас хорошее бомбоубежище получилось!» Подход у людей практический, согласно реалиям. У меня работал парень-вахтовик из Оренбурга, влюбился в горловскую девчонку и остался.

Я его, конечно, взял на работу. И он мне как-то говорит: «Вы удивительные люди! Ужинаю с супругой и ее семьей, рядом падает снаряд. Так никто даже не вздрогнул и есть не перестал!»

Алексей Ивахненко везет меня в городской парк имени Горького. Бывшая гордость Горловки превратилась в натуральный лес. Заместитель мэра смеется:

— В этом лесу уже и белки живут, и еноты. И «колокольчики» водятся, и «лепестки» (американские мины М42/46 и ПФМ-1. — Авт.).

Парк начали готовить к реконструкции. Ландшафтные дизайнеры из Омска уже подготовили проект, а заросли начали разминировать и расчищать. Я не удержался, конечно:

— Можно задать дурацкий вопрос до того, как он возникнет у некоторых читателей? Люди в Горловке живут, передвигаясь перебежками, и это не метафора. А вы думаете о том, как восстановить парк. В этом есть логика?

Алексей Александрович по-хорошему удивляет меня ответом:

— Когда Черчиллю во время войны принесли проект бюджета Великобритании, он увидел в графе «Культура» прочерк. И вернул этот проект со словами: «А ради чего мы тогда воюем?» Любая война заканчивается, а чтобы завтра у нас было хорошо, нужно начинать уже сегодня.

Я осторожно замечаю:

— Наши двигаются каждый день. Вон половину Торецка освободили!

Заместитель мэра говорит, глядя куда-то в сторону:

— Я в военные дела не вникаю: как будет, когда будет… Мы дождемся, дотерпим. Нам главное — победить.

Я много раз в Горловке слышал подобное. Когда десять лет ждешь мира, дни и даже недели не играют роли. Просто боишься спугнуть этот долгожданный мир, сглазить его ненароком.

P.S. К осени 2025 года ситуация в Горловке не изменилась. Враг начал доставать и соседний город — Енакиево, через него проходит путь на Луганск.

15 октября 2024

СПАСЕННЫЕ ИЗ ТОРЕЦКОГО АДА 70 ДНЕЙ ПРЯТАЛИСЬ ОТ ВСУ В ПОДВАЛЕ

В этом донбасском городке целых четыре ПВР (пункта временного размещения. — Лет.), здесь собирают людей, дождавшихся наших. Сюда везут из города Торецка (Дзержинска) и прилегающих сел, попавших в полосу нашего наступления. Каждый день в среднем привозят «новеньких» — по десять человек, иногда и больше. В первые недели люди в шоке, бояться всего. Не общаются. Многие контуженные, причем еще имеют силы шутить: мол, говорим через «переводчиков». «Переводчики» — это, как правило, соседи по подвалу, соратники по земным мытарствам. «Дождавшиеся» проходят проверку спецслужб, потом получают новые документы, часто достаточно быстро — за две недели. Дальше — перекресток судьбы. Торецк пока не освобожден полностью, а безопасно в городе станет не раньше Нового года. Поэтому пожилых увозят в Большую Россию.

Комендант ПВР Анжела рассказывает мне, что первая группа бабушек уже отзвонилась из какого-то подмосковного пансионата и они были, дословно, «в восторге».

Дееспособные решают свою дальнейшую судьбу сами. Первый этаж ПВР буквально обклеен объявлениями с рабочими вакансиями. Кто-то вообще уезжает с Донбасса к родне, а живет она от Владивостока до Краснодара.

Семью Самойленко я нашел по хохоту восьмилетней Вари. Приняли меня очень душевно, оказалось, я зашел к своим читателям и радиослушателям. Их четверо — Алексей, глава семьи, мать Марина, Варя и очень серьезный Антон, студент-старшекурсник. Антон только на днях получил паспорт, последний из семьи, родителям выдали документы раньше. Их ждут в Краснодаре близкие, и на днях они уедут и попробуют забыть то, что пережили.

ПОДЗЕМНАЯ КОММУНА

Уходя под землю, никто не знал точно, сколько продлится это затворничество. Марина и Алексей — предприниматели, им повезло, у них были средства подготовиться — заранее закупить все припасы, чтобы не выходить лишний раз на поверхность. Алексей говорит мне:

— Семьдесят дней в подвале. Считали дни — не то слово. И такое совпадение — вывели нас ровно на 70-й день.

Парадокс, но этих