Другая ветвь - Еспер Вун-Сун

— Спасибо.

84

Его зовут Герберт Вун Сун. Он ловит один из шуршащих сухих листьев, который, должно быть, принесло с другой стороны железнодорожного моста, перекинутого над высокой черносиней башней угольного хранилища. Герберт растирает лист, превращающийся в пыль у него в ладони. Это приятное ощущение, которое, впрочем, быстро сменяется неуверенностью. Ему хочется плакать, но пока еще он в состоянии подавить слезы. Они делали это один раз раньше, говорит он себе, и все прошло хорошо. Но теперь другие ребята тоже додумались до этого. Собирать куски угля, которые падают с платформ во время транспортировки по железной дороге к хранилищу. Сначала они поджидали вагоны с углем в том же месте, что и в прошлый раз, но стайка из шести-семи старших мальчишек, должно быть, бежала за караваном от станции, где его грузили. Они решили дать вагонам пройти через весь город, обогнать их и встретить в промзоне.

Теперь Герберт нигде не видит мальчишек. Быть может, они насобирали достаточно угля и повернули обратно. Он косится на старших братьев: Оге ближе, а Арчи дальше от него. Они лежат за земляной насыпью, и, хотя шею и голые ниже колена ноги греет солнце, Герберт ежится от холода. Они слышат скрип и визг колес еще до того, как вагоны появляются из-за земляного вала на повороте. Арчи пихает Оге, тот толкает Герберта, который уже весь превратился в зрение и слух.

Вагоны тащат ослы, чьи головы кажутся огромными по сравнению с маленькими телами, и лошади-доходяги с выпирающими ребрами и обвислыми животами. Грохот колес сливается со щелчками кнутов, которыми размахивают старики-погонщики. Только однажды Герберт слышит голос тягловых животных — похожий на визгливое ржание крик осла. Вообще же кажется, будто у кляч не осталось сил даже на то, чтобы фыркнуть. На их боках блестят проплешины. Вся процессия изможденных животных и людей напоминает Герберту какую-то историю, в которой кому-то пришлось делать что-то целую вечность. Больше он из нее ничего не запомнил. Он поворачивает голову и смотрит туда, где насыпь упирается в поворот железной дороги и потому кажется, будто эшелон выползает из высокого и узкого туннеля.

Несмотря на усталость и тяжелый груз угля, караван внезапно охватывает беспокойство. Даже мужчина на вагоне, который тащит осел, несколько раз оглядывается через плечо. Герберт чувствует запах животного еще до того, как видит его, и тело охватывает дрожь. Голова животного возвышается над насыпью, как будто оно не идет по шпалам, а вырастает прямо из земляного вала. Оно движется одновременно быстро и медленно по направлению к мальчикам, словно гигантский камень, который катится вперед, покачиваясь из стороны в сторону.

— Это слон, — говорит Оге.

— Он из цирка Хагенбека, — добавляет Арчи.

«Нет, — думает Герберт, — он из другого мира».

Серая кожа похожа на броню из потрескавшейся стали дюймовой толщины, вблизи видно длинные волоски, стоящие торчком и блестящие в лучах осеннего солнца. Герберту приходится задрать голову, чтобы рассмотреть животное целиком. Ухо парусом хлопает сбоку на его голове; хобот, который, кажется, растет прямо из лба, похож одновременно на длинный пружинистый мускул и на орган чувств, медленно исследующий все, что попадается на пути. Слон тащит самый большой вагон, нагруженный больше всех: здесь как минимум столько же угля, как в трех вагонах, запряженных ослами или лошадьми. И все равно не видно, чтобы животному приходилось напрягаться. Веревки впиваются в толстую кожу, но его шаги легки, ленивы и элегантны; эти ступни и пальцы, напоминающие основание скалы, на самом деле словно танцующие по земле мягкие лапы. Слона сопровождает сотрудник цирка. Он спокойно идет рядом в грязном красном пальто, его усы свисают до самого подбородка, на голове у него обычная вязаная шапка.

— Фу, он воняет, — шепчет Арчи.

Оге фыркает.

Но Герберту не кажется, что слон воняет. Да, от него пахнет, как от целой горы конского навоза, но к этому примешивается и другой запах. Запах земли, старого деревянного сарая, солнца, того, чем пахнет, когда лежишь у мамы в животе.

Глаз слона огромен, как циферблат на церкви, находящейся неподалеку от их дома. Он напоминает Герберту почти пересохший пруд: серая морщинистая кожа — это потрескавшиеся глинистые берега, сам глаз — это блестящая водная поверхность, сквозь которую видно красноватое дно и единственную живую рыбу. Слон смотрит на Герберта и только на него. У мальчика колотится сердце. Слон не поворачивает головы, но взгляд его огромного глаза не отпускает Герберта так долго, что тот уверен: животное посылает ему тайное сообщение. Но вот слон минует его. Большое пыльное облако висит в воздухе долго после того, как животное исчезает из виду. У Герберта щекочет в горле, но он подавляет кашель, прижимаясь лбом к земле, а подбородком к груди и медленно вдыхая воздух через нос.

— Вот они где, японцы!

Должно быть, это те самые мальчишки — трудно рассмотреть против света. Их лица состоят из теней и светлых пятен, головы и руки окружает солнечный нимб. Герберт считает. Всего шесть, солнце сверкает на кончиках их палок. Оге и Арчи вскакивают на ноги, он тоже спешит подняться. Мальчишки выглядят большими, наверное, они все ровесники Оге, двое, возможно, старше.

— Мы китайцы, — говорит Арчи.

— Это одно и то же, — говорит стоящий впереди парень. Он не самый высокий, но грудь у него широкая, как бочка.

Арчи стоит неподвижно.

— Нет. Китайцы воюют с японцами.

Герберт не знает, говорит ли брат правду или блефует. Герберт вообще мало что знает о войне. Для него она — это отсутствие. Отсутствие еды, людей, посетителей в ресторане, Сони, отца. Он знает, что у него единственного в семье немецкое имя.

— Меня зовут Герберт.

Высокий мальчишка, стоящий за спиной первого, оборачивается, и теперь Герберт отчетливо видит его лицо. С его глазами что-то не так. Герберту трудно сказать, на что он смотрит, так сильно глаза косят. Солнце горит в волосках над его верхней губой. Он сплевывает на землю у их ног.

— Все равно вы японские свиньи.

— Вы крадете младенцев и жрете их глаза.

— Мы хоть по-какому сражаемся против вас.

Герберт не успевает понять, как все начинается или кто бьет первым. Внезапно все взрывается криками, телами и ударами. Он видит, как Арчи замахивается пустым мешком для угля и как Оге бьют палкой по голове. Тот моргает и пригибается. Он видит, как Арчи лягает предводителя мальчишек в пах. Видит, как его братья бросаются