Три поколения железнодорожников - Хван Согён

рынок, аукцион уже близился к концу: самая ходовая рыба была распродана, но осталось три рыбы-черта, а также несколько ящиков окуня, терпуга и помфрета. Не меньше, чем в другие дни. Его постоянные клиенты с радостью взяли бы это все на хве [26] или мэунтхан [27] за вполне достойную цену. Одна рыба-черт была особенно крупной и свежей. Отец поставил ящики на багажник велосипеда и поехал, как вдруг сзади раздалось какое-то плюханье, которое постепенно сменилось клокотанием. Отец почему-то сразу предположил, что эти звуки производит рыба-черт. В разных регионах, в разных портах ее называли удильщиком, рыбой-монахом, но это была именно рыба-черт. Он слышал о том, что косатка-скрипун может скрипеть, но о том, что рыба-черт может брекекекать, как лягушка или жаба, узнал впервые. Когда он подъехал к заведению, в которое частенько сдавал рыбу, поставил свой велосипед и снял с багажника ящики, из самого нижнего ящика снова раздалось плюханье. Он убрал в сторону верхние ящики и открыл крышку нижнего. Три рыбы-черта лежали рядком, и самая большая из них шевелила вправо-влево хвостом, стуча им об ящик. «Какой же крепкий дух у этой мерзавки!» – пробормотал отец Ли Пэнмана и вдруг подумал, что такая рыбина не может не обладать целебными свойствами. Он подумал о Чхонмане, постоянно жаловавшемся на усталость, о невестке, недавно родившей ему первого внука, о Симмане и Магым, а еще о себе, каждый день в свои почти пятьдесят прикладывавшемся к бутылке. «Сварю-ка я ее сегодня, накормлю семью, может, у невестки молоко прибудет», – решил отец и, оставив себе одну эту рыбину, кинул тех двух, что лежали без сил, в другой ящик. Передав товар, он сел за стол и к чиритхану [28] из окуня налил себе в пиалу с полтве [29] соджу. Он провел в питейном заведении около получаса, сел на велосипед и поехал домой, как вдруг снова услышал плюханье и клокотание. «Во дает!» Отец оставил велосипед в лавке у подножия холма и стал подниматься с ящиком к дому. Клокотание не прекращалось, и он опустил ящик на землю, чтобы заглянуть под крышку. Рыбина с широко расставленными круглыми глазами ухмылялась отцу, растянув большой рот. Отец испугался, но быстро успокоился. Члены семьи заявили, что уже стояла темень, и ему это померещилось спьяну, однако Пэнман, услышав впоследствии данную историю, решил, что она могла быть правдивой. Ведь чего только не случается в этом мире!

Когда Пэнман еще жил в деревне Чисан-ри на Канхвадо, он видел, как бабушка из соседнего дома зарезала петуха. Наверное, в том доме был какой-то праздник, потому что бабушка появилась во дворе, держа одной рукой за крылья упитанного взрослого петуха, а другой – кухонный нож. Прижав петуха к колоде, на которой рубили дрова, она решительно отсекла ему голову. Из разрубленной шеи брызнула кровь, бабушка невольно вздрогнула и, отпустив петуха, отпрянула назад. И тут лежавший на колоде обезглавленный петух встрепенулся и принялся бегать по кругу. Бабушка закричала, из дома выскочили внуки и попытались поймать петуха. А петух какое-то время побегал по двору и, взмахнув крыльями, взлетел на абрикосовое дерево. Уселся на высокой ветке, словно бы просто отдохнуть. Этого поганца было никак не достать, так он и просидел три дня на дереве без головы. К тому времени, когда один из внуков раздобыл лестницу и петуха стащили вниз, тот уже успел окоченеть. Никто не хотел есть петуха, и, по словам бабушки, она просто похоронила его в солнечном месте.

В общем, отец спокойно сидел и смотрел на рыбину, а та вдруг зашевелила губами. «Черт тебя побери! Черт тебя побери!» – отчетливо выругалась она. Отец испугался, в порыве злости схватил ее за хвост и швырнул оземь. Рыбина, распластавшись, снова протянула: «Черт тебя-я-я побери-и-и!» По словам Магым, было слышно, как отец возился во дворе, потом он, держа в руках иссиня-черное нечто, пнул дверь кухни, ворвался внутрь и бросил это нечто в чугунок, как будто отшвырнул от себя.

– Быстрей разжигай огонь! Быстрей!

Прижимая двумя руками крышку чугунка, он все бубнил, чтобы дочь разжигала огонь. Магым подбрасывала в печь дрова и, пока огонь разгорался, отец, не убирая рук с крышки, сбивчиво рассказывал о странном поведении рыбины. Сидевшая на корточках перед печкой Магым заливалась смехом, удивляясь речам отца. Потом она положила в чугунок нарезанную редьку, измельченный чеснок, покрошенный зеленый лук, красный перец и сварила отличный суп, но отец пожаловался на плохое самочувствие, ушел в свою комнату и лег, да так и не встал, даже когда семья собралась ужинать. Старший сын Чхонман велел не будить отца. Ведь тому, кто хочет спать, никакая еда не покажется слаще сна. На следующий день Магым пошла будить отца, а тот уже не дышал.

Магым не рассказала эту историю никому из родных, кроме Пэнмана, да и то на ухо шепотом.

– Эта рыба-черт была посланницей с того света. Говорят, они могут принимать любой облик.

Повествование перескочило с женитьбы Ли Пэнмана на похороны его отца потому, что старый друг отца, пришедший на похороны, впоследствии стал тестем Пэнмана. Родные поставили гроб подальше от печки, за отсутствием ширмы закрыли его, просто повесив покрывало на штангу вешалки, расселись, и тут явился, сопя носом, какой-то человек. Коротышка ростом в пять чхоков [30] с широкими плечами.

– Фр-р, я, можно сказать… друг вашего отца, фр-р. Все это, ну-у-у… фр-р… как гром среди ясного неба. Я на рыбном рынке узнал от аукциониста, вот и пришел. Фр-р, жизнь тщетна. Никто не знает, когда его настигнет смерть, фр-р.

Вспоминая по прошествии времени события того дня, Симман упорно не желал называть упомянутого мужчину, чьего имени он не знал, тестем брата, поэтому придумал ему прозвище «Дядюшка Ман», считая того низкорослым мандюком. А еще это душевное прозвище намекало на родственную связь, ведь в именах всех братьев имелся слог «ман». Дядюшка Ман был ровесником и приятелем отца, ходил вместе с ним на рыбацкой лодке, а потом устроился в Чуане на соляные прииски. Жил он чуть севернее, в такой же деревне, населенной работавшими по найму бедняками. Дядюшка Ман немного посидел в растерянности, а потом решительно сказал братьям:

– Я это… в общем… фр-р… сегодня отвез соль, заработал. Фр-р, у меня, как бы… нехорошо на душе, не как обычно, фр-р… куплю выпить. Куплю вам мяса и выпить, пошли, что ли… фр-р.

Чхонман взглядом подал знак брату, мол, ты иди с ним. Пэнман все понял и последовал за Дядюшкой Маном. Они спускались по склону, и