Лошадки Тарквинии - Маргерит Дюрас

— Ну, вот видите, — воскликнула Джина, указывая на Люди, — тут все идиоты.

— Получается, — добавила Диана, — Люди такой же дурак, как и бакалейщик. Но вообще Люди наделен очень редким видом идиотизма, такого идиота еще поискать.

Все засмеялись, включая Люди и Жана.

— Было бы хорошо, — сказала Джина, обращаясь к Жану, — если бы вы как-нибудь поужинали с нами дома.

Ребенок, набрав в руки песка, подошел к Люди.

— Я голодный.

— Скажи это своей бессовестной матери. Я ничем не могу помочь.

— Мы возвращаемся, — сказала Сара.

— Кто едет с нами обратно на катере? — спросил Люди.

— Я нет, — сказал Жак.

— Если вы пешком, то я с вами, — сказал Люди.

— Я поеду попозже, — сказал Жан. — Хочу немного прокатиться по морю.

Все удивились, хотя мужчина говорил тоном обычным. Он удалился. Остальные отправились группами ближе к реке. Люди шел впереди. Он взял под руку Сару. Жак шел рядом с Люди.

— Ты заметила, — спросил Люди, — какой он отважный?

— Заметила, — ответила Сара, — но ты не заводись раньше времени.

— Я не хочу, чтобы ему причинили вред! — Он посмотрел на Жака, который не обращал на их слова никакого внимания. — Если кто-то против его прекрасного катера, нужно ему об этом сказать, объяснить, пусть он поймет, во всем разберется и порадуется, что ему об этом сказали.

— Знаете что, — наконец произнес Жак, — порой хочется поддаться скверному настроению и пустить все на самотек. Никому ничего не объясняя.

— Конечно, — ответил Люди, — но, понимаешь, мне разонравилась идея любой ценой менять мир. Вы все время стремитесь его поменять, хотите его принудить. Разумеется, мир менять нужно, но в то же время нужно не мешать ему меняться самостоятельно, все должно быть естественно. И я с уважением отношусь и к катеру, и к любви этого типа к такой посудине. Перед вашим приходом Диана предлагала угнать катер ради забавы, чтоб покататься самим, а заодно разозлить Жана. Нет, ни за что!

— Мне она об этом не говорила, — сказала Сара.

— Да все хотят поменять мир, — продолжал Жак, — любой живой человек жаждет его поменять.

— Мне ваши чувства не нравятся. Кто сказал, что в этих переменах вы на что-то годитесь? — продолжал Люди. — Я помогу ему спрятать катер, и вы его не отыщете. Любой негр, работающий на белого, учится у него гораздо быстрее, чем белый у негра, и никто вас не просит лезть со своими благими намерениями и мешать негру мыслить, как белый.

— И чем это помогает негру? — спросила Сара.

— А тебя это устраивает? — возмутился Жак. — Когда негр начинает думать, как белый? Считаешь, он будет счастлив?

Их нагнала Диана.

— Не знаю, о чем речь, но я того же мнения, что Люди.

— О катере, — пояснила Сара, — Люди считает, нужно оставить этому типу то, что ему по праву принадлежит.

— В таком случае, я против, — сказала Диана, — мне тоже нужно кататься на катере. — Люди засмеялся и дернул ее за волосы. — Так же, как вашему Жану.

Малыш был впереди, он бежал по пенному следу. Услышав, что Диана говорит о катере, он обернулся. Жак был рассеян и явно думал о последних словах Люди.

— Не понимаю, как ты можешь говорить подобные вещи.

— Слушай, да меня уже тошнит от твоего марксизма, — завопил Люди, — ты все решаешь за этого негра!

— Перед тем как сесть на катер, — объявила Диана, — хочу жахнуть кампари, в бистро возле пристани.

— Нет, — мягко сказал Жак. — Допустим, все так, как ты говоришь, но если негр начнет думать, как белый, разум его окажется покалечен. Белый уже не тот белый, он помешался от притеснения негра. Все это старо как мир.

— Учитывая все сказанное, — сказала Сара, — придется угнать катер на время, Жан начнет думать, как катер, только когда последний окажется под угрозой.

Люди, смеясь, хотел и ее дернуть за волосы, но она увернулась и пошла с Дианой, рядом с которой бежал малыш.

— Они будут препираться до самого отеля, — сказала она.

— Мы украдем катер месье? — спросил малыш.

— Вот черт, — воскликнула Диана, — теперь все пропало!

— Ты не понял, — сказала Сара, — мы возьмем его в шутку, просто покататься. Мы иногда просто болтаем, это ничего не значит.

— Так мы его заберем? — снова спросил малыш.

Сара повернулась к Люди и Жаку:

— Дело накрылось, он все понял. — Она показала на малыша.

Люди громко расхохотался.

— О, прекрасно!

— Мы еще не решили, что будем делать с катером, — сказала Сара.

— Я хочу, — сказал малыш, — надо забрать прямо сейчас. — От нетерпения он затопал ногами.

— Значит, заберем, — сказала Диана. Она обратилась к Саре. — Мне срочно нужен кампари.

Они ускорили шаг, выпили по бокалу кампари и в темноте переправились через реку. Джина переправилась чуть пораньше с большой группой постояльцев отеля. Она спешила до ужина навестить стариков. Подниматься в горы никто не хотел. Люди сначала заколебался, но решил в пользу кампари. Все прилично выпили. Домработница, которой доверили ребенка после возвращения с пляжа, ходила взад и вперед возле отеля. Через полчаса вернулся мужчина, он сел за столик и начал читать газету. Когда с гор пришла Джина, всем уже подали ужин. А терпеливая домработница по-прежнему ходила возле отеля. Жак и Люди продолжали спорить, как влияют друг на друга черный и белый, а Диана и Сара рассеянно их подбадривали. Перед всеми стояли бокалы с кампари.

— А где малыш? — поинтересовалась Джина. — Он что, не ужинает?

— Мне кажется, ему лучше не видеть столько кампари, — ответила Сара, — но ты права, он проголодался еще на пляже.

— Он поужинает у тебя, — сказал Жак.

— С нами одни заботы, — смеясь, заключила Сара.

Она позвала домработницу. Та сразу нарисовалась в свете беседки. Она даже не слышала, о чем ее спрашивали.

— Уже полдевятого, — сказала она, — хотелось бы знать, что вам угодно.

— Где малыш?

— За него не волнуйтесь. Так что вам угодно?

— Позовите малыша, — сказал Жак, — там посмотрим.

— Он там мочит ноги у берега. Слушать меня не желает.

Она пошла к реке и принялась звать. Он ходил по берегу, не снимая сандалий, и перепачкался до коленок.

— А если бы он тонул, вы бы тоже ему не мешали?

— Если бы вы работали у меня, — сказала Джина, — я бы отвесила вам оплеуху.

— Не надо так говорить, мадам Люди, вы их просто не знаете.

— Мы знаем друг друга пять лет, — ответила Джина.

— И правда, это разные вещи, — сказал Жак