Лошадки Тарквинии - Маргерит Дюрас

— Но еда — это символ, — запротестовал Люди.

— Разумеется. Но не всегда, — он засмеялся, и Люди тоже.

— Диана там с Жаном, — сказала Сара.

Жак повернулся к Саре, он улыбался.

— Ты тоже хочешь, чтобы они переспали?

— Я хочу, чтобы она переспала уже с кем угодно.

— Дружба — это прекрасно, но, честно говоря, я тоже на это надеюсь.

— Она так вкусно готовит, — продолжил Люди, — это из-за нее я такой стал. Теперь мне попросту крышка. Жрать люблю, как незнамо что.

Джина купалась в море, довольно далеко, вместе с двумя женщинами из отеля. Туристы болтали или играли в мяч. Было много детей, у каждой пары, как минимум, по ребенку. Малыш бегом присоединился к остальным детям. Все они были нагишом, выстроились вдоль берега в ожидании, когда волны утихнут, что случалось по вечерам, на закате, когда солнце касалось вершин. Джина крикнула, чтобы Сара плыла к ней. Но она заплыла чересчур далеко, и Сара присоединилась к Диане. Диана уже искупалась. Она лежала в купальнике возле Жана. Он тоже уже искупался. Должно быть, они плавали вместе.

— Быстренько искупаюсь и вернусь, — сказала Сара.

Она сняла блузку и шорты. Люди с Жаком плыли среди волн. Она медленно вступила в воду. Люди, крича, показывал, что ему холодно. Он единственный говорил, что море холодное. Эта мысль мелькнула у нее в голове, пока она на него смотрела. Вопреки тому, что утверждал Люди, с заходом солнца море становилось все жарче. Она недолго поплавала с Жаком, потом легла на спину и замерла. Жак, опустив голову, поплыл дальше. Она вернулась к Диане. Вытерлась, но купальник оставила, чтобы подольше чувствовать свежесть моря. Жан, улыбаясь, смотрел, как она вытирается. По его взгляду она поняла, что между ним и Дианой ничего не было. Диана относилась к нему, как к любому другому на пляже.

— Ты что-то быстро, — сказала Диана.

— Ну, не очень-то я умею, — ответила Сара.

— А я бы хотела там жить.

— Скажешь тоже… Что-то не так?

— У всех бывают мелкие неприятности, но могло быть и хуже.

— Вероятно, это зависит от нашего восприятия, — сказал, улыбаясь, Жан.

— Я об этом не думала, — сказала Диана. — Ты знаешь, что Люди не досталось ни одной раковины?

— Мне даже не верится, — сказал Жан, — я думал, она его в последний момент покормила.

— А что обо всем этом думает Жак?

— Он не сказал.

Сара обратилась к Жану:

— А что думает об этом мужчина? Жан, вы что думаете?

— То есть… — Он засмеялся.

— Да, вот именно, — сказала Диана.

— Понятно, — сказала Сара.

Они все смеялись.

— Лучше бы она ему изменила, — сказала Диана, — чем оставила без моллюсков.

Жан и Сара никак не отреагировали. Малыш отошел от других детей и направился в воду.

— Как бы он там не захлебнулся, — сказала Сара.

Все посмотрели в ту сторону.

— Да нет, все будет нормально, — сказал Жан, глядя на Сару. Она колебалась, потом все же встала, вошла в море и привела ребенка. Он не сопротивлялся. Она тщательно его вытерла, затем вытерлась сама и села возле Дианы. В этот час, среди открытой для всех ветров равнины было почти прохладно.

— Как же хорошо, — сказала Диана, потягиваясь.

Сара достала из сумки Дианы сигарету. Жан прикурил.

— Вы приплыли на катере? — спросила она. — Люди просто счастлив. Он так долго на него пялился.

— Люди просто ребенок, — заявила Диана, — на катере он так кричал, что было попросту страшно.

— А что он сегодня ел? — поинтересовался Жан.

— Жареные кабачки, ничего особенного.

— Я все думаю, а что вообще может расстроить Люди?

— Зима, — ответила Сара.

— Тут говорят, Люди настолько похож на ребенка, что вообще ни о чем не думает, — сказала Диана.

— Так говорят те, кто думают обо всем?

— У кого башка раскалывается от мыслей, — добавила Сара.

— А что думает Люди о подобных соображениях?

— Ничего. Просто радуется жизни.

— А к какому выводу приходят те, что стекаются сюда со всех концов мира, чтобы пристать к нему со своими расспросами?

— Ни к какому, — ответила Сара. — Он говорит: «Знаете, я ни о чем ничего не думаю!»

— Ничего себе, класс! — воскликнул Жан.

— Так, признавайтесь, — сказала Диана, — что может подумать мужчина об истории с пастой вонголе?

— Что с моллюсками можно сочинить любую историю. Так и создается литература.

— Глубоко, — сказала Диана, — ну, а что еще?

— Диана страшно хочет узнать, — сказала Сара.

— Просто до жути, — сказала Диана.

— Мне бы очень хотелось вас как-то порадовать, — ответил Жан, — но… правда, ничего больше на ум не приходит.

— А я-то подумала… — сказала Диана.

Все снова смеялись. Тихо покачивался на волнах катер из красного дерева. Жак и Люди, болтая, возвращались после купания. Диана, поднявшись, легла обратно. Жан курил. Солнце уже спряталось за горами. Закаты в этих широтах длились недолго. Небо стало таким же синим, как ночью, но все еще тихо светилось.

— Какой отпуск! — сказала Диана.

— Да, — согласилась Сара, — и самое прекрасное, что все это можно повторить. В следующем году ты вернешься. И я — тоже.

— Только без мужчин. Они такие верные, что даже противно.

Жан подвел катер поближе к берегу. Они за ним наблюдали.

— Ты просто слишком сложная, — сказала Сара.

— Как думаешь? — спросила Диана, указав взглядом на Жана. — Он умен?

— Даже самые умные из твоих философов сходятся в том, что время от времени необходимо окунаться в мировую безмозглость.

— Я серьезно, — сказала Диана. — Без шуток, как думаешь?

— А к чему тебе я, ты сама разве не видишь?

— Скажи.

— Я не умею отвечать на такие вопросы. Вместо меня всегда отвечает Жак.

— До сих пор я спала только с теми мужчинами, у которых все четко и ясно, и это не так уж здорово. Таким неведомы ни смыслы, ни пределы любви.

— А какие у любви пределы и смыслы? — осведомилась Сара.

— Откуда ж мне знать? — смеясь, сказала Диана. — На самом деле литература — это судьба, от нее просто так не избавишься.

— Что ж, судьба — это практично.

— Но мы можем хотя бы поговорить.

Жан, занимавшийся чем-то на катере, был по-прежнему далеко.

— Я просто зациклена на уме, — добавила Диана.

Несколько минут она сидела, улыбаясь, безмолвно.

— Хочешь, вернемся вместе на катере? — наконец спросила она.

— Я только за. Отвлекись, подумай, какой этот катер прекрасный.

— Ты знаешь, я могу повторять это всю неделю, толку-то.

— Ты просто зануда!

Жан вернулся одновременно с Люди и Жаком. Люди показал на гору.

— Там что-то горит! — он посмотрел на