Главный врач - Нина Викторовна Романова

Кунцева улыбнулась.

– Вы ещё даже не притронулись, – заметила она, – давайте просто выпьем за здоровье – универсальный тост, особенно для врачей.

– Да, очень правильный тост, – согласился Тёткин и, опрокинув стакан залпом, принялся за еду.

Люся пригубила вино, поставила бокал и с интересом наблюдала, как Марк уминает свою порцию. Он заметил её взгляд и, смутившись, принялся оправдываться:

– С утра, кроме кофе, маковой росинки во рту не было.

– Вы кушайте-кушайте, – успокоила его Кунцева, – я вам добавки положу.

– Да, пожалуйста, – пододвинул к ней пустую тарелку Тёткин и тут же снова залился румянцем, устыдившись собственной непосредственности.

Люся положила добавку, поставила перед гостем и, сев напротив, принялась за еду. Мясо показалось ей пересоленным настолько, что она мельком глянула на Марка – не морщится ли он. Но Тёткин уже заканчивал со второй порцией и выглядел абсолютно довольным.

– Мне нравится, когда люди едят с аппетитом, – заметила Людмила.

– Я на свой никогда не жаловался, – ответил Марк, – особенно когда всё так изумительно вкусно.

Кунцева снова глянула на гостя, но, похоже, Тёткин говорил совершенно искренне.

– Так что там у вас приключилось? – спросила она.

Марк, собрав грязную посуду, по-свойски направился к мойке, рассказывая историю Сирина и его пациентки, угодившей в реанимацию. Людмила Борисовна с умилением наблюдала, как он, нацепив её кухонный фартук, едва сошедшийся на его могучей талии, ловко намыливал тарелки, расставлял чистые на расстеленном полотенце, со знанием дела вытирал и убирал в шкаф, словно хозяйничал здесь не в первый раз. Вернувшись к столу и продолжая говорить, он долил в оба бокала вина, сел, отпил из своего и, закончив рассказ, обратился к Кунцевой:

– Теперь проблема, как поступить с Сириным.

Людмила Борисовна помолчала и ответила вопросом на вопрос:

– А вы что думаете?

– Я думаю, придётся сделать ему выговор. Дело уже не просто в рецептах, речь идёт о жизни больной, которая получается недообследованной: Андрей должен был направить её на анализ свёртываемости крови при таком длительном использовании препаратов. Так что вы скажете, Людмила Борисовна? – снова обратился он к коллеге.

Люся помолчала.

– Всё, что вы говорите, – абсолютно правильно. Нужно обсудить этот случай на линейке со всеми докторами, – наконец ответила она. – Я рада, что вы уже чувствуете себя значительно увереннее в вашей должности.

– Однако не скажу, что становится проще, – улыбнулся Марк.

– А проще может и не быть, всегда появляется что-то новое – проблемы, к которым вы не готовы, о которых вы не задумывались. Просто не нужно их пугаться, это часть вашей профессии – решать задачи по мере их поступления. Это всё вам очень пригодится в будущем, – заметила она.

Тёткин вопросительно посмотрел на неё.

– Я хочу, чтобы вы морально были готовы поменять свой официальный статус с зама на главного и для вас это не оказалось неожиданностью.

– Что вы хотите этим сказать? – искренне удивился Марк.

– Я всё больше склоняюсь к тому, что не желаю возвращаться в медицину.

– В медицину вообще? Вы думаете оставить свою врачебную деятельность? Вы в своём уме?! – воскликнул Тёткин и, вскочив, заходил по кухне. – Да вы понимаете, что такое говорите? Вы понимаете, какой у вас опыт, какие способности руководителя, какой авторитет!

Кунцева рассмеялась:

– Ну что вы так распереживались, Марк Давыдович? Всему своё время. Я уже побыла и успешным хирургом, и руководителем, а вот в личной жизни ничего не успела.

Марк остановился напротив неё, стараясь понять, о чём она говорит.

– Последние полгода жизнь не переставая пытается показать мне, как много я пропустила, сколько важных событий не заметила, не оценила и не прожила по-настоящему. Что я знала о муже, с которым провела половину своей жизни? Как выросла моя дочь? Что мне интересно помимо клиники, в которой я дневала и ночевала?

Тёткин сел на стул, продолжая внимательно, не перебивая слушать.

– Вы знаете, – тем временем продолжала Людмила, – дни с Мариком словно открыли для меня целый мир. Мне вдруг так захотелось жить – как никогда раньше! Точнее, я никогда не задумывалась о том, что всё когда-либо заканчивается, а ещё столько всего нужно успеть! Я вспомнила, как когда-то хотела сама делать кукол, плюшевых медведей, зайцев – таких, как мы видели на выставке. У меня никогда не было времени даже попробовать. Я так отчётливо поняла, что если не сейчас – то никогда!

Кунцева сделала паузу, восстанавливая дыхание, сбившееся от возбуждения.

– Мы с вами, Марк, постоянно спасаем чужие жизни, а мне вдруг стало пугающе ясно, что нужно спасать свою.

Тёткин потёр виски, собираясь с мыслями:

– Выходит, мне тоже нужно спасать свою жизнь?

Людмила рассмеялась:

– Вы – мужчина, молодой, активный. У мужчин дело должно быть на первом месте – вам и карты в руки. Вы замечательно показали себя в новой должности – оставайтесь там, я сделаю для этого всё от меня зависящее.

Глава 8

Истинные лица

У каждого человека имеются обычно две причины для своих поступков: настоящая и та, которая хорошо звучит.

Дж. Пирмонт Морган

Утро началось с катастрофы – не явилась няня. Последнее время Марк то и дело отменял её визиты, оставляя сына у Кунцевой, и, вероятно, такое трудоустройство перестало быть привлекательным.

Тёткин снова и снова набирал номер, но телефон перебрасывал его на автоответчик. Марик, окончательно ещё не проснувшийся, сидел в кроватке и смотрел на суетящегося отца. Наконец, оставив несколько сообщений, мужчина понял, что решение нужно принимать сейчас.

Размышлять особо было не о чем, так как вариантов оставалось всего два: пропустить работу или…

– Ты едешь к Люсе, – сказал он сыну, и мальчишка, соскочив с кровати, радостно забегал по комнате, выкрикивая: «К Люсе! К Люсе!»

Отец, собрав походную сумку, наспех одев малыша, натянув ботинки и шапку, подхватил ребёнка под мышку и побежал на стоянку.

– Людмила Борисовна, – запыхавшись на бегу, говорил он в трубку, прижатую плечом к уху, – можно я Марика у вас оставлю? Няня не явилась, – он чуть не добавил «в этот раз на самом деле», но вовремя спохватился.

– Обязательно везите! – воскликнула Кунцева. – Ставлю кашу!

Как назло всю ночь шёл снег, да и машин перед Новым годом в городе словно прибавилось. Мысленно проклиная неразбериху на дорогах, Тёткин звонил в клинику, сообщая, что опоздает, пытался ещё раз связаться с нерадивой нянькой, приглядывал за веселящимся сыном, размахивающим варежкой на резинке, и непрестанно гнал от себя мысль о том, что рад возможности снова оставить мальчика «у Люси».

Кунцева