Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова

Книги ушли быстро. Большую часть забрал дед-букинист. Естественно, сумасшедший. Ну, такой, приятно-сумасшедший. Приехал всего через сорок минут после публикации объявления. Зоя вынесла ему книги к метро: тащить было тяжело, но звать незнакомца прямо в квартиру не хотелось. Катила в чемодане. Дед перебирал стопки на лавочке — натурально — с вожделением. По его многочисленным вопросам «Вы уверены, что хотите это отдать?», Зоя поняла, что «Дом с Маяком» и «Ночлежка» получат гораздо меньше, чем могли бы.

По итогу осталась маленькая стопка, которую Зоя забрала домой. Основанием стопки был «Киногид извращенца» Славоя Жижека. «Жижек — база», наверное, пошутил бы в этом случае Стас. Но Зоя не знала, пошутил бы или нет: в философии она не понимала.

Однако, по всей видимости, понимал пользователь с ником SuperYan.

Его сообщение отдавало сильным волнением.

Я куплю всё! Могу перевести аванс! Или заранее оплатить! Умоляю, никому не отдавайте!!!

Зоя решила не раскрывать карты и не объяснять пользователю SuperYan, что он пока — единственный интересант. И сухо написала: окей. Он спросил Зою, когда и где они могут увидеться. Погода была такой противной, что Зоя, позабыв о мерах предосторожности, назвала ему домашний адрес.

Уже после того, как они договорились о встрече, Зоя догадалась проверить его профиль: маньяк или нет. Но ничего страшного не увидела. Пара айфонов, нотные сборники. Скукота.

Поплыла Зоя сразу, ещё пока он был тоненький и размытый в дверном глазке. Вживую же — зонт-трость, серый костюм-тройка, узконосые рыжие туфли, крупные черты лица. На мизинце — перстень-печатка.

— Здравствуйте. Меня зовут Ян. Простите, бога ради. У меня плохо с технологиями, всё время забываю заряжать телефон, а без карты тут совсем заплутал. И ливень этот… Но я зато вам кое-что принёс.

— Ого, «Рафаэлло»! Обожаю, — сказала Зоя.

«Рафаэлло» Зоя терпеть не могла.

— А у вас ещё столько интересных объявлений было. Совсем редкие штуки, таких не найти в магазинах. Я добавил в «избранное», но увидел, что уже снято с публикации.

— Да, вас букинист один опередил.

— А почему продаёте?

Ян был так красив, Зое не хотелось его разубеждать в том, что она настоящая хозяйка библиотеки. Поэтому она расплывчато ответила:

— Пытаюсь порвать с прошлым.

Он какое-то время делал комплименты — уже своим — находкам, а она слушала, слушала, слушала. Обуваясь, Ян заприметил проигрыватель в углу комнаты.

— Любите музыку?

— По настроению…

Он, кажется, хотел ещё что-то сказать, но не сказал.

Весь вечер Зоя думала о нём. Мужчине с необычным именем Ян, в костюме-тройке. Чем он занимается? С кем живёт? Кто его друзья? И главное: почему он не попросил её номер?

Зоя села в кресло, поставила пластинку Анны Герман и приготовилась страдать.

А вокруг ни машин, ни шагов,

Только ветер и снег.

В самом центре Москвы

Не заснул человек.

* * *

Наутро Зое пришёл отзыв: «Прекрасный продавец с прекрасным ассортиментом». А через пятнадцать минут прямо в мессенджере «Авито» сообщение: «Выпьем вина?»

Сначала Зоя заорала от радости. Потом с ужасом подумала, что надо срочно проверить свой профиль. Пока листала брендовые, времён работы в банке, платья, гантели, отцовский гараж, бабкину сумку-тележку (что-это-делает-среди-моих-объявлений), думала: вот она, самая правдивая социальная сеть. Всё про человека сразу ясно, кто он и что он.

Позже Зою осенило, что в ситуации нет ничего хорошего. Ведь, в сущности, Ян звал пить вино не её, а Стасову библиотеку. В этом Зоя ему призналась за третьим бокалом. До третьего вещал он. Рассказывал жизнь.

Сначала училище здесь, потом — и он продемонстрировал прекрасный акцент — École normale de musique de Paris[3]. Сейчас последний курс консерватории по классу фортепиано, а параллельно — подготовка ко второму высшему, на дирижёрский факультет. Дирижёром был дед. С бабушкой — пианисткой — познакомился в театре. Мать — концертмейстер первых скрипок, отец — музыковед.

Ему же будет совершенно не о чем со мной говорить, грустно подумала Зоя. И сказала:

— Эти книжки — они не мои. Просто подруга эмигрировала и попросила квартиру разобрать для аренды. Это книги её мужа, он с философского МГУ. Я в философии не особо. В музыке, кстати, тоже. Я вообще сценаристка.

— Так это же ужасно интересно — когда люди разные, — ответил Ян. И продолжил говорить о себе.

В разговоре он упомянул, что ведёт телеграм-канал с философскими мемами. Зоя спросила название. «Нагромождение смыслов», — ответил он. Зоя взяла телефон и начала вбивать название в строку поиска, но поняла, что не помнит, как пишется слово «нагромождение»: через а или через о. «Тут не ловит, потом добавлю», — сказала она.

Уже оказавшись дома, листая перед сном его посты, в которых Зое было непонятно примерно ничего, она как-то вяло подумала, что за весь вечер Ян не задал ни одного вопроса. Но Зоя быстро отогнала эту грустную мысль. Ей хотелось отдаться потоку, самой стать текучей. Не дёргаться. Она чувствовала себя избранной. Зое хотелось любить. И она выбрала любить, а не думать грустную мысль.

На следующее утро Ян спросил, какие у Зои планы на майские. Она ответила, что едет с компанией в Питер, и предложила заглянуть вечером в бар, откуда они по старой традиции привыкли стартовать в путешествия. Ребята взяли коктейли, Зоя — вино, Ян — водку. Он пил, Зоя любовалась. Как аристократично и по-русски, думала она.

Хотя Зоя и не особо любила Петербург, это было чистое счастье — предчувствие тепла, непочатых длинных выходных и любви. Зоя толком не могла участвовать в беседе, потому что её занимала мысль: как же всё-таки удивительно, что в огромном мире встретились два человека и понравились друг другу. Этого просто не может быть.

Но это было, точно было, и была даже пятая по счёту рюмка, после которой Ян сказал «а можно я с вами?». Зоя ойкнула от радости, а Сеня пробурчала, мол, такие спонтанные путешествия — удел либо тотальных богачей, либо нищебродов с низкой социальной ответственностью. Нищебродом Ян не был. Зоя и так догадывалась по внешнему виду, а когда он заявил, что в Питере предпочитает останавливаться в «Гранд Отель Европа», только довольно улыбнулась. «Мы вообще-то хату сняли на Петроге», — парировала Сеня. «Видимо, вам будет в ней менее тесно», — учтиво ответил Ян, многозначительно посмотрев на Зою.

Сеня рвала и метала, потому что любила Петроградку. Здесь несколько лет назад она провела почти два месяца, по итогам которых написала первый рассказ. Здесь же она впервые почувствовала, что однажды станет писательницей. Сеня