Пьянеть - Кирилл Викторович Рябов

Мы сели. Я немножко отодвинул стул назад.

— Меня зовут Ирина, — сказала женщина. — А вас?

Павел назвался. После паузы я тоже пробурчал свое имя. Она несколько раз переспросила. И я повторял, добавляя громкость.

— Расскажите про себя. Или, может, хотите пока просто послушать?

— Пока просто послушать.

Я разглядывал собравшихся. Обычные люди. Лишь один, сидевший со мной по соседству‚ по виду был явный алкаш: одутловатое лицо, заплывшие глаза, неряшливая одежда. Мне показалось, от него несет свежим перегаром. Рядом с ним сидела женщина и держала его за руку, будто не давая сбежать.

Понемножку я освоился, но никаких особых чувств от того, что нахожусь здесь, не испытывал. Может, надо было привыкнуть? Познакомиться с этими людьми поближе, ходить почаще. Пока я сомневался, что снова сюда приду.

Рыжий мужик поведал, что бороться с тягой к спиртному ему помогают пельмени. Павел наклонился ко мне и прошептал:

— Может, рассказать им мою историю?

— С этим точно не спеши.

— Думаешь, не поверят?

— Они решат, ты над ними издеваешься.

— А если курицу, а не пельмени? — спросила рыжего соседка.

— Не пробовал. Я люблю пельмени.

— Как же пельмени без рюмахи? — насмешливо сказал одутловатый забулдыга.

Женщина шлепнула его по руке.

— Аркадий, сколько дней вы уже трезвый? — спросила Ирина.

— Четвертая неделя, на рекорд иду.

— Вам помогают тренинги?

— Мне торпеда помогает. Помирать кому охота?

— А ты вшивал или глотал? — спросил рыжий.

— Проглотил, — поморщился Аркадий.

Я посмотрел на часы. Времени прошло всего ничего. И желание сбежать становилось только сильнее. Я пытался придумать предлог. В голову не приходило ни одной полезной мысли, кроме имитации сердечного приступа. Неожиданно меня выручил Павел, хотя, конечно, сам того не планировал. Наивный, непосредственный мальчик. Со спокойным видом он достал из рюкзака бутылку, не спеша открутил пробку и стал пить из горла. На него все уставились.

— Что вы делаете? — спросила Ирина сквозь зубы.

— Пью, — ответил Павел. И спохватился: — Ой, простите! Мне просто это необходимо, понимаете? У меня такая ситуация…

— Бля, молодец! — сказал Аркадий.

— Все зависимые думают, что им это необходимо. Я так же думала несколько лет назад.

— А вы тоже алкоголичка? — спросил Павел.

— Никогда такого не делала, но я прошу вас уйти.

— Валим! — сказал я и зашагал к выходу.

Павел был подавлен. На улице он заплакал, опять достал бутылку. Он пил и плакал.

— Какой я дурак! Совсем забылся. Даже не подумал, как это будет неуместно.

— Сынок, не переживай. Они же не знают твою ситуацию.

— Мне понравилась эта женщина. Я даже хотел с ней поближе познакомиться.

— С тобой ей будет сложно. Ты пьешь, она нет, но наверняка хочет.

— Я монстр! — сказал Павел.

— Глупости не говори. Ты добрый, наивный мальчик.

— Может, я жертва какого-то эксперимента? А вдруг моя мать что-то принимала во время беременности?

— А ты ее хоть немного помнишь?

— Совсем смутно. Что-то размытое. От нее пахло уксусом.

Павел остановился и о чем-то задумался.

— Вызвать такси или пешком пройдемся? — спросил я.

— А? Что? Прогуляемся. Надо голову проветрить. Жаль, я не умнею от чистого свежего воздуха. Я бы жил в лесу, и дело с концом.

Мы возвращались пешком. Павел все помалкивал, погруженный в свои мысли. Я пытался найти подходящий момент, чтобы сказать ему про старуху, но его не было. И я продолжал трусить.

Не могу сказать, что меня вдруг посетило какое-то предчувствие. Скорей обычная тревога. Мы шли через двор дома. Я старался идти побыстрее, а Павел еле плелся, глядя себе под ноги. Он был без маски.

Раздался крик:

— Караул!

И снова:

— Караул!

Я огляделся. К нам бежала старуха. Никогда в жизни не видел, чтобы старухи так резво бегали. Я даже рассмеялся. Павел продолжал плестись.

— Караул! — проорала старуха в третий раз. — Стоять!

— Сынок, идем скорее! — Я схватил его за руку.

— А?

Он пришел в себя и увидел старуху. Та была уже близко. Она размахивала мусорным пакетом, будто пращой. Павел побледнел. Показалось, он даже уменьшился в размерах.

— Не бойся, она тебе ничего не сделает, — сказал я.

— Иу-иу-иу, — издал Павел. — Пыр-пыр-пыр.

— Едри твою мать! Ты поглупел от страха! Живо пей водку!

Он не шелохнулся. Я залез в рюкзак, вытащил бутылку.

— Стоять! — прохрипела старуха.

И остановилась, дыша, как астматик. В панике я сделал из бутылки большой глоток. Потом попытался влить и Павлу. Он не реагировал. Водка просто вытекала у него изо рта.

— Ты! — Старуха наставила на меня кривой палец с желтым ногтем. — Похититель! Педофил! Я так и знала! Милиция! Полиция!

Орала она не хуже, чем бегала. А потом начала драку. Мусорный пакет прилетел в голову, сразу лопнул и вывалил мне на плечи и за шиворот очистки, бумажки, консервные банки. Старуха наставила газовый баллончик.

— Мать, — сказал я. — Какие проблемы?

— Молчать, скотина! Павик, ко мне!

Павик!

Павел подошел к ней и встал рядом, склонив голову.

— Сынок! Не ходи с ней.

— Сынок? Какой он тебе, к хуям, сынок?

— Она тебя угробит.

Павел посмотрел на меня пьяным, испуганным взглядом.

— Должен, — ответил он. — Не могу.

— Да что она, загипнотизировала тебя, гнида старая? Вспомни Достоевского! «Преступление и наказание»!

Он заплакал. Старуха держала его за руку и отступала, продолжая целиться из баллончика.

— Ты совершеннолетний. Ты не обязан с ней идти.

— Я слабоумный.

— Да ни хуя ты не слабоумный! Она тебя таким сделала.

— Слушай, козел вонючий! Мальчику шестнадцать лет. Ты понял?

— Быть не может!

— Будешь отвечать за растление.

— Какое растление, дура?! Я его спасал от тебя!

— Теперь себя попробуй спасти.

Мы так и шли через двор до их подъезда: они — отступая, я — наступая. На нас смотрели. Я не знал, что делать. Звать прохожих на помощь? Звонить ментам? Бессмысленно. Попробовать выбить баллончик? Шансов было мало.

— Отец, — сказал Павел. — Иди домой. Мы проиграли.

— Видишь?! — закричал я. — Он нормальный!

Старуха никак не отреагировала.

— Да посмотри же на него, сука безмозглая!

— Иди, — повторил Павел.

Я совсем растерялся и остановился. Но тут же нашелся:

— Павел, она твоя мать!

— Я уже догадался. От нее уксусом пахнет.

— А тебе правда шестнадцать всего?

— Если честно, я не помню. Мне казалось, я постарше.

— Молчать, оба! — сказала старуха. — Ты будешь наказан!

— Я или он? — спросил я.

— Он. Но и до тебя доберусь.

— Вот же ведьма!

Они остановились у двери подъезда. Старуха выпустила руку Павла и стала рыться в кармане.

— Беги, — сказал я полувопросительно.

Павел отвернулся. Она достала ключи, приложила кнопку к домофону. Они исчезли. Потоптавшись, чувствуя себя дураком, плохо соображая, я куда-то пошел. В руке у меня была бутылка водки. Пришла запоздалая