Семейный лексикон - Наталия Гинзбург
Она сходила на могилу к Прусту. Марио ни разу там не был.
— Ему теперь дела нет до Пруста! — рассказывала она потом матери. — Он о нем не вспоминает: Пруст, видите ли, ему больше не нравится. Ему нравится один Геродот!
Она купила Марио прекрасный плащ, чтобы было в чем выйти на улицу, а Марио тут же подарил его Кафи: у Кафи, мол, больное сердце и он не должен мокнуть под дождем.
— Кафи! Кафи! Кафи! — с отвращением восклицала Паола и поддерживала отца в том, что Марио поступил по-хамски, порвав с Росселли; по ее словам, они — Марио и Кьяромонте — в Париже словно два отшельника, полностью потерявших чувство реального.
Альберто вернулся из ссылки, окончил университет и женился. Вопреки предсказаниям отца он стал врачом и очень неплохо лечил людей.
У него теперь был свой кабинет. Он сердился на Миранду, свою жену, если в кабинете был беспорядок и везде валялись газеты, сердился, если не было пепельниц, потому что он курил сигарету за сигаретой и не бросал больше окурков на землю.
Приходили больные; он их осматривал, а они тем временем рассказывали ему о своих делах. Он слушал внимательно, потому что любил, когда люди рассказывают о себе.
Затем в белом халате со стетоскопом на шее он выходил в соседнюю комнату. Там с грелкой, закутавшись в плед, сидела на диване Миранда: она вечно мерзла и была очень ленива. Альберто посылал ее варить кофе.
Он остался таким же непоседой, как в детстве: постоянно пил кофе и курил без передышки, но глубоко не затягивался, а словно отхлебывал дым маленькими глотками.
К нему заходили друзья; он всем мерил давление и давал лекарства.
У каждого он находил какую-нибудь болезнь. Только у жены ничего не находил.
— Дай мне чего-нибудь тонизирующего! — говорила она ему. — Я, видимо, больна. У меня голова раскалывается и все тело ломит!
— Ничем ты не больна. Только сделана из второсортного материала.
Миранда была маленькая худенькая блондинка с голубыми глазами. Она часами просиживала дома в халате Альберто, закутавшись в плед.
— Ей-богу, уеду в Оспедалетти к Елене! — говорила она.
Она все время мечтала уехать в Оспедалетти, где Елена, ее сестра, проводила зиму. Эта сестра, тоже блондинка, правда не такая анемичная, в то время лежала в шезлонге в черных очках и с укутанными пледом ногами или же играла в бридж.
Они обе — Миранда и сестра — превосходно играли в бридж. Даже побеждали на турнирах. У Миранды в доме было множество пепельниц, выигранных на этих турнирах.
За бриджем Миранда выходила из своего сонного оцепенения. Личико у нее оживлялось, курносый носик утыкался в карты, глаза лукаво блестели. Но в остальное время она почти не расставалась со своим креслом и пледом. Ближе к вечеру она поднималась, шла на кухню и заглядывала в кастрюлю, где варилась курица.
— Ну почему в этом доме всегда вареная курица? — спрашивал Альберто.
Альберто тоже играл в бридж. Только он всегда проигрывал.
А еще Миранда играла на бирже и очень хорошо в этом разбиралась: ее отец был маклером.
— Знаешь, — говорила она моей матери, — я, пожалуй, продам акции «Инчета»[53]? А тебе надо срочно избавиться от твоих — на недвижимость! Не понимаю, чего ты ждешь?
— Надо продать акции на недвижимость! — говорила мать, подходя к отцу. — Миранда очень советует!
— Миранда! — возмущался отец. — Что Миранда в этом понимает?
Однако, встречаясь с Мирандой, неизменно спрашивал:
— Ты в самом деле думаешь, что лучше продать акции на недвижимость?
— Ну и зануда эта Миранда! — говорил он затем матери. — Вечно у нее болит голова! Но в биржевых делах она разбирается! Чует, откуда дует ветер!
Когда Альберто объявил, что женится, отец, как всегда, устроил грандиозный скандал. Но потом смирился.
— Как он будет жить, ведь у него нет ни гроша! — говорил он, просыпаясь ночью. — И с такой занудой женой!
В самом деле, денег у них было немного. Но затем Альберто стал зарабатывать. К нему на прием шли главным образом женщины, и каждая делилась с ним своими горестями. Он выслушивал с большим интересом. Потому что от природы был любопытен и терпелив. И любил людей со всеми их болезнями и горестями.
Теперь он читал одни медицинские журналы. В чтении романов Питигрилли наступил перерыв. Все прежние Альберто уже прочел, а новых Питигрилли еще не написал, поскольку исчез неизвестно куда.
И по проспекту Короля Умберто он больше не гулял. Его друг Витторио сидел в тюрьме, а известия о нем Альберто получал редко — лишь когда родители Витторио болели бронхитом и посылали за ним.
Альберто шил себе костюмы у портного по имени Витторио Фоа. Пока портной снимал с него мерку, Альберто говорил:
— Шить у мастера с таким именем — большая честь!
Польщенный портной рассыпался в благодарностях.
В самом деле, фамилия Витторио была, как у портного, — Фоа[54].
— Вечные бронхиты! — жаловался Альберто Миранде. — Вечно глупые болезни! Ну хоть бы раз попался какой-нибудь необыкновенный, сложный и странный случай! Все надоело! Тоска зеленая! Никаких развлечений!
Но втайне он очень любил свою профессию, только не хотел в этом признаться.
— Альберто страстно увлечен медициной! — говорила мать.
— Не показаться ли мне Альберто? — спрашивала она отца. — Что-то у меня сегодня живот побаливает.
— Еще чего! — кричал отец. — Что он понимает, этот тюфяк! У тебя болит живот, потому что ты вчера объелась! Прими таблетку! Сейчас найду.
Каждый день мать заходила к Альберто, жившему по соседству. Она всякий раз заставала Миранду в кресле. Альберто на минутку показывался из кабинета в своем белом халате и со стетоскопом на груди и подходил к калориферу. Он от матери унаследовал эту привычку — греться у калорифера.
Миранда сидела закутавшись в плед.
— Вставай! Вымой лицо холодной водой! — советовала ей мать. — Пойдем погуляем! Я свожу тебя в кино!
— Не могу! — отвечала Миранда. — Я должна сидеть дома. Жду кузину. К тому же у меня очень болит голова.
— Миранде не хватает жизненных сил, — говорил Альберто. — Она ленива и сделана из второсортного материала.
Миранда вечно ждала своих кузин, которых у нее было множество.
— Надоело мне лечить твоих двоюродных! — возмущался Альберто. — Ну и город! В Турине помрешь со скуки! Здесь никогда ничего не происходит! Раньше хоть сажали! А теперь и этого нет. Про нас забыли. У меня такое чувство, что я никому не нужен — сижу себе в тени!
* * *
Паола теперь тоже переехала в Турин. Она
