Перечная мята - Пэк Оню

Хэвон не знала, достаточно ли просто сидеть рядом, достаточно ли этого вообще.

«Посиди тут ночь с трупом».

Холодные слова Сиан словно застряли у Хэвон в груди. Наверное, тетя не слышала. А если все-таки слышала и поняла? Это беспокоило. Она вспомнила, как ей однажды рассказали такую историю: человек, пролежавший в коме двадцать лет, очнулся и вспомнил все, что говорили рядом с ним. И это все, что Хэвон знала о людях в вегетативном состоянии.

– Это моя вина. Не ваша, тетя.

Тетя даже не моргала, но ее взгляд все время был устремлен в сторону двери, как будто она волновалась за Сиан. А Хэвон не знала, что может сделать.

– Простите. Я пришла не для того, чтобы причинять ей боль… Хотя в итоге все равно сделала больно. И… Сиан не всерьез меня попросила. Я знаю.

На самом деле просьба могла оказаться вполне серьезной. Нет, даже наверняка Сиан была абсолютно серьезна. В тот момент она говорила пугающе искренне. Не было похоже, что она просто ляпнула это сгоряча.

Когда Хэвон шла сюда сквозь дождь, ей казалось, она готова разделить груз, который несла Сиан. Но теперь, глядя на тетю, она чувствовала абсолютное бессилие. Она не могла ничего для нее сделать.

Хэвон посмотрела на вентиль кислородного баллона. Действительно ли жизнь тети полностью зависела от этого устройства? Неужели стоило просто повернуть вентиль – и все закончится? Это было так же просто, как открутить крышку бутылки. От этой мысли Хэвон пробрал холод, и она поспешно отвела взгляд.

И в этот момент послышался звук открывающейся входной двери. Хэвон резко вскочила, словно обжегшись. Вернулась Сиан? Она проверила время: прошел всего час. Хэвон тронуло, как Сиан не смогла уйти далеко, оставив тетю одну. Волнение немного отпустило, и на смену ему пришло облегчение.

– Сиан… – позвал мужской голос. Сердце Хэвон замерло, по спине побежали мурашки.

– Ты в ванной?

Раздался звук открывающейся двери рядом со спальней. Хэвон сразу поняла, кто это. Дядя. Отец Сиан. Почему он дома в такое время? Сиан же сказала, что он работает в ночную смену! Хэвон в панике оглядывала комнату. Если они столкнутся, что она скажет? Как ей выпутаться? Хэвон бросилась искать, где спрятаться. Будто чьи-то черные руки толкали ее в укрытие.

– 4 —

Раздался резкий звук – дверь шумно распахнулась, и кто-то вошел. Хэвон с трудом подавила рвущийся из груди крик и медленно, глубоко вдохнула.

– Куда она ушла? И телефон оставила…

К щеке прикоснулось что-то холодное и жесткое. Кожаная куртка. Пока дядя искал по квартире Сиан, Хэвон инстинктивно метнулась в угол и спряталась в шкафу. Времени на раздумья не было.

– Дорогая, где Сиан? Куда она ушла, оставив нас одних?

Прислушавшись, Хэвон поняла, что язык его заплетается и что он, кажется, пьян. Она осторожно вытащила телефон из кармана. Чтобы свет случайно не выдал ее, она уменьшила яркость экрана и съежилась. Она лихорадочно прокручивала в мыслях возможные варианты, кого можно позвать на помощь, но в голову ничего не приходило. Она хотела написать Сиан, но тут же вспомнила, что телефон лежит на кухонном столе. На экране высветилось больше десяти пропущенных вызовов от матери, но звонить ей показалось Хэвон неразумным.

– В последнее время Сиан как-то изменилась. Долго же она держалась…

Хэвон продолжала листать контакты, пытаясь придумать, с кем же ей связаться.

– Даже если она вернется поздно, я не стану ее ругать…

А что, если дядя останется здесь на всю ночь? Сколько еще она сможет просидеть в этом шкафу? В глазах у Хэвон потемнело. Может, вместо того чтобы прятаться, стоило выйти и просто сказать, что она подруга Сиан?

– Меня ведь уволили на прошлой неделе. Бригадир опять поймал меня спящим. Я пытаюсь найти новую работу, но это так непросто… Но Сиан я пока ничего говорить не буду.

Хэвон почувствовала, как бешено заколотилось сердце. Ей хотелось зажать уши. Она узнала слишком многое из того, чего не хотела и не должна была знать.

– Сколько еще я выдержу?.. – пробормотал дядя.

Хэвон заставила себя сосредоточиться. Рано или поздно он выйдет хоть на минуту – в туалет или в другую комнату. Нужно только поймать этот момент и просто выбежать за дверь. Лифт слишком медленный, лучше по лестнице… Хэвон проверила время. Последний автобус уже ушел. А мама?.. Мама уже вернулась домой?

– Возможно, ты продержишься дольше нас всех…

Хэвон сожалела, что заставила маму беспокоиться. Она, должно быть, взволнована. Наверняка ужасно испугалась. Представляя, как мама сбилась с ног в поисках, Хэвон подумала, что сама себя загнала в этот тупик.

Прошло еще какое-то время. Все стихло. Хэвон уже подумала, что дядя уснул, но вдруг до ее слуха донеслись всхлипы. Сдержанный тихий плач.

– Может, пора уже все это прекратить…

Старательно вслушиваясь, Хэвон почувствовала: что-то не так. Тогда она осторожно выглянула в узкую щель между дверцами шкафа. И тут же зажала рот руками, чтобы не закричать. В темноте ей показалось, что черная рука из ниоткуда сжала ее горло – такой силы страх охватил ее.

Дядя стоял у кровати. Его пальцы легли на клапан кислородного баллона.

Хэвон вспомнила слова Сиан. Если отключить аппарат, тетя еще какое-то время сможет дышать самостоятельно, но с ее легкими долго она не выдержит. Сколько это – долго? Кажется, даже Сиан не знала точно. Она говорила о тридцати минутах – верна ли ее догадка? Что случится, если ее отец перекроет подачу кислорода?

Хэвон казалось, что на ее горле затягивается удавка, и это было не просто ощущение – настоящая боль. Дядя вдруг остановился, словно передумав, отдернул руку от клапана, громко застонал и отвернулся. Впрочем, вскоре он снова посмотрел на тетю. Глаза ее были закрыты. К счастью.

Хэвон умоляла себя собраться. «Думай. Не впадай в ступор, думай. Что ты можешь сделать прямо сейчас?»

Мужчина резко провел руками по лицу, словно умываясь, и глубоко вздохнул. Но на этот раз он решительно повернул регулятор подачи кислорода. Бульканье воды в резервуаре увлажнителя стихло, и как только аппарат замер, в комнате воцарилась зловещая тишина.

Хэвон внушала себе, что она – только призрак. Что это всего лишь кошмар. «Я должна выйти. Должна остановить его, – думала она, но глубоко внутри что-то яростно сопротивлялось. – Если ты выйдешь сейчас, ты не знаешь, что с тобой сделают. Ты свидетель, ты все видела. Притворись, что ничего не случилось. Просто закрой глаза». Стоило ей поддаться, как навалилась