Пункт обмена печали на надежду. Что ты готов отдать за свои мечты? - Игорь Горный

Алекс бросился к стеллажу.

– Плевать я хотел на амбиции! Зачем они мне, если музыка больше меня не радует? Если она больше не искренняя? – спросил он, выхватывая синюю тетрадь.

– Ты не можешь это забрать! – прогрохотал хозяин, растворяясь в воздухе.

Теперь он, казалось, стал самим пунктом обмена. Стены задрожали. С потолка посыпалась штукатурка. Шкафы и стеллажи стали падать, грозя похоронить Алекса под собой.

Надо было убираться отсюда, но еще кое-что Алекс не забрал. Он посмотрел на водочный графин, и где-то в глубине души подумал трусливо: «Его можно бы и оставить».

Но тут же одернул себя: «Нет. Все, что я пережил, все, через что прошел, – это часть меня. Мои уроки, мои решения, мои утраты, мои поражения и победы – это все я, настоящий я. Мне не надо избавляться от прошлого, прятаться и бежать. Я научусь с ним жить. Научусь извлекать из него пользу».

Он сиганул за стойку и схватил графин тоже.

– И не нужна мне уверенность! Я хочу помнить даже отца!

– ОСТАНОВИСЬ! – прогрохотало ему вслед само пространство.

Воздух сгустился настолько, что Алексу стало нечем дышать. Его ноги увязали в горах хлама, что вырастали на пути.

Но Алекс не сдавался и не выпускал из рук части своей души. Он собрал последние силы и все-таки влетел в черную занавесь у входа.

А потом вырвался в ледяной март, держа в руках… пустоту.

Алекс в ужасе обернулся. Похлопал себя по карманам. Ничего не было: ни графина, ни тетради, ни помады…

Но тут же в сердце ворвались боль, и отчаяние, и счастье. Все перемешалось и бесформенным колючим комком заполнило грудь.

Алекс все еще не мог дышать. Он царапал себе горло, хрипел. В итоге повалился на асфальт ничком и остался так лежать.

Пункт обмена пошел крупными трещинами. Стены его стали складываться внутрь. Рухнула крыша, полная ржавой листвы. С истошным скрипом сорвалась с петель оранжевая дверь и грохнулась рядом с Алексом. Винтажная табличка повисла жалко на одном гвозде, а потом и вовсе отвалилась.

Глава 29

Пташки

Кто-то говорил, что его похитили сумасшедшие фанаты. Кто-то, что он спился и умер в каком-то притоне. Кто-то утверждал, будто он уехал за границу. Или что лечится от алкоголизма. Или, может, решил сделать операцию.

Но сколько бы ни сочиняли теорий, шумиха улеглась удивительно быстро. Алекса забыли так стремительно, словно он никогда не занимал первые строчки хит-парадов, не снимался в клипах со знаменитостями, не получал музыкальных премий.

Алиса пыталась искать брата своими силами, но он словно в колодец канул. Не было никаких обновлений на его страницах. Бывший менеджер не отвечал на звонки. Новые друзья ничего не знали.

Алекса будто стерли из этого мира, и единственными людьми, с которыми Алиса еще могла о нем поговорить, были парни из дважды развалившейся HUSKY. Они тоже помогали его искать, но все было без толку.

Этим сентябрьским вечером Алиса шла из кафе, в котором подрабатывала в свободное от учебы время, и увидела на скамейке у подъезда странного человека.

Он сидел, ссутулившись, одетый в грязные штаны и бесформенную толстовку, голову его полностью скрывал капюшон.

Алиса невольно попятилась, часто стуча короткими каблуками. От тревоги сердце заколотилось в груди до тошноты. Мозг уже нарисовал уйму плохих картин. Как этот тип заходит за ней в подъезд, поднимается на ее этаж, потом заталкивает в квартиру, а девчонки как раз уехали на выходные домой…

«Спокойно, – сказала себе Алиса. – Никаких панических атак. Дыши спокойно и глубоко».

Она уже готова была отойти подальше и набрать своего парня, но что-то в этом сгорбленном силуэте показалось ей знакомым.

Странный человек словно почуял ее, поднял голову и снова опустил. В темноте Алиса не разглядела его лица. Он завозился с чем-то у своих ног, и Алиса увидела гитарный чехол. Гитара была обычная, не акустическая, но что-то екнуло у нее в сердце. Болезненно и громко.

Человек коснулся пальцами струн и тихо, хрипловато запел:

Мы с тобой две замерзшие птахи

В опустевшем гнезде этой жизни.

Тесно жмемся и ждем, когда махи

Крыльев сильных, знакомых услышим.

Только некому больше согреть нас.

Никого-никого не осталось.

И не знаем мы, как улететь нам,

Как прожить даже самую малость.

Он пел надсадно, едва слышно, и прервался на середине, не в силах продолжать.

Алису всю трясло. Она стояла, прижав ладони к лицу, по которому текли слезы.

Лёша поднял на нее взгляд.

– Привет, Лисик.

Он был полностью сломленный, потерянный и несчастный, но прежний. Ее прежний Лёша. Он слабо улыбнулся ей, и она заметила, что на щеках у него тоже мокрые дорожки.

Алиса бросилась к нему на шею. От брата пахло бродяжничеством и тяжелой жизнью. Он обнял ее, поцеловал в макушку и шепнул:

– Алиска, кажется, я вообще без понятия, как жить. Я все испортил, все разрушил, все выбросил… Стою теперь на руинах.

– Это ничего, Лёш, – Алиса погладила его по голове. – Главное, что ты сам есть. И что не под руинами, а на них. Просто начнем все с начала. И все у нас с тобой будет хорошо.

– Ты меня все еще принимаешь? – спросил он со страхом в голосе. – Даже такого никудышного, причинившего тебе столько боли? Я ведь стал даже хуже, чем наш отец…

– Ну конечно принимаю, – всхлипнула Алиса. – Конечно, Лёш! Ты же мой брат! Ты мой самый близкий человек! Почему ты раньше-то не пришел?

Он уткнулся в нее и облегченно вздохнул. А потом счастливо рассмеялся.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.