Лошадки Тарквинии - Маргерит Дюрас

— Я лично считаю, — сказал Люди, — выходит так скверно, потому что мы все делаем слишком поздно — ужинаем слишком поздно, играем в шары слишком поздно. Поэтому так тяжело вставать по утрам, и купаться мы идем слишком поздно, и потом все по новой…

— Наверное, — задумчиво сказала Диана, — но что в жизни бывает вовремя? И что значит вовремя просыпаться?

— Поужинаем сегодня пораньше, — объявила Джина, — откроем новую эру. Если хочешь, конечно, — она обратилась к Люди.

Они ушли. Гости уже принялись за еду. Жан, как обычно, сидел один за столиком сбоку. В меню опять были бульон и жареная рыба. Все в молчании пили бульон. Жак тоже пил. И Жан тоже. Потом подали жареную рыбу. Жак долго на нее смотрел, потом отставил тарелку на край стола.

— Нет. Хватит. Не могу больше.

— Я тоже, — сказала Диана.

Жак вновь взял тарелку и поднял ее над столом. Руки у него дрожали. Он позвал владельца отеля.

— Не стоит кидать это на пол, — произнесла Сара.

— Пожалуй.

Пришел владелец отеля. Он был огромных размеров, с отупевшим лицом.

— Можете забрать вашу рыбу. Я больше не могу ее видеть.

— Если хотите, есть яйца и эскалоп.

— Тогда яйца и эскалоп. И то и другое.

Владелец, забрав рыбу, ушел, но тотчас вернулся.

— Забыл сказать, дополнительные блюда у нас по двойной цене.

— Да хоть по тройной, — сказал Жак, рассмеявшись, — мне все равно.

Жан тоже не притронулся к рыбе. Закурив, он подождал, пока владелец отеля отнесет рыбу на кухню, а потом тоже его позвал.

— Извините, но, правда… я тоже больше не могу есть рыбу. Я возьму эскалоп и яйца.

— И то и другое?

— Да. Что угодно, только не основное меню.

Жак обернулся. Они улыбнулись друг другу. Остальные постояльцы уже съели рыбу. Немного неуверенно, владелец отеля призвал их в свидетели.

— Но ведь на море едут как раз для того, чтобы отведать рыбы, вкусной и свежей рыбы? Я в этом году что-то не понимаю клиентов.

— Да хоть и на море, это не важно, — воскликнул один из постояльцев, — никто не может все время есть одну рыбу. Она нам всем уже надоела.

Хозяин ретировался на кухню. Жак, засмеявшись, повернулся к Жану.

— Любому терпению приходит конец, — сказал он.

— Да.

Все засмеялись. Диана тоже. Наклонившись к Саре, она сказала:

— Забавно, все платят, даже не заглядывая в меню. Жак, браво!

— Видишь, надо только проявить фантазию.

Постояльцы принялись обсуждать, какой это скверный отель, какой скверный у отеля владелец. Никто не спорил. И предмет разговоров быстро сменился. Заговорили о скверном отпуске. О жаре. Об отпуске в прошлом году, об отпуске в следующем, который, несомненно, будет гораздо лучше. Обсуждали моря и горы, говорили о холоде и жаре, куда можно поехать с детьми и куда их лучше не брать. Каждый знал потрясающие места, где можно прекрасно провести время, но никто не говорил, почему туда не поехал. Все находили естественным, что оставались здесь или даже приехали сюда снова. Диана принялась сравнивать отпуск хороший и скучный. Можно ли назвать отпуск скучным, или он просто не удался? Он не удался, однако он не такой уж и скучный, решили почти все, за исключением одной женщины. О жаре говорили, что выносить ее невозможно, она отнимала все время. Получалось, что претерпевание зноя превращалось в занятие. Жара и стужа сильно разнились. Жара вызывала мысли об отдыхе, холод — нет. Вызванная зноем тоска, страх перед солнцем, по словам Дианы, ощущались как будто бы реже, нежели такие же чувства, соотнесенные с холодом, однако на деле они оказывались более изнуряющими. Жара не располагала к работе, она связывалась исключительно с отдыхом, в то время как холод был, вероятно, более плодотворен, принуждал к действию. Зимой у людей возникали самые разнообразные мысли. Летом же проглядывала подлинная людская природа. Так что человеческое поведение оказывалось более значимым не зимой, а летом. На солнце характеры раскрывались и окружающие легко могли это заметить. У каждого относительно отпуска имелись свои воззрения. Кто-то считал, что можно обойтись без него. Другие полагали, что это неотъемлемая часть жизни. В городах нервы порой не выдерживают. С этим все были согласны — жить везде тяжело. Зашла речь о городах, в которых, собственно, так и жили, о городах, в которых хотелось бы жить, о столицах, провинции, мегаполисах, об их достоинствах и недостатках. Каждый говорил о своем городе с очевидной тоской, словно рассказывал об изгнании. Однако каждый дорожил своим образом жизни и был готов свидетельствовать, что все не так уж и плохо.

Сара, Диана, Жак и Жан говорили мало. За исключением сцены с рыбой, ужин проходил спокойно, как всегда. Джина и Люди вернулись довольно быстро. Общая беседа еще не закончилась. Люди сразу присоединился. Он сказал, что хотел бы жить в огромной столице, в настоящем мегаполисе, это была мечта всей его жизни. Джина сказала, что подобные речи ей ненавистны, поскольку они ни к чему не ведут, и что партия в шары сейчас гораздо важнее, она просто умирает от желания начать поскорее. Другие, не особо спеша, согласились. Произвольная смена настроений Джины порой раздражала. Настало время, когда одни шли играть, а другие спешили на танцы. С разницей в несколько минут на двух берегах зазвучала музыка. На этой стороне, ближе к ним играла Blue Moon, на той — какая-то незнакомая мелодия. Жан посмотрел на Сару, как вор. Все встали из-за столов. Остался сидеть только Жан. Жак, немного поколебавшись, к нему подошел.

— Пойдете играть в шары?

Они оказались лицом к лицу.

— Я устал, не хочется.

— Вам лучше поспать, — воскликнула Джина. — В первые дни всегда так, завтра будет получше.

— Мне бы хотелось, чтобы вы пошли с нами, — сказал Люди, — но, раз вы устали…

— И мне бы хотелось, — сказал Жак доверительным голосом.

Диана внимательно наблюдала за Жаком.

— Он прекрасно знает, как мы были бы рады, — сказала Диана, — не надо настаивать.

— Извините, — сказал Жан, — я еще собираюсь на танцы на том берегу.

— Хорошая мысль, — воскликнул Люди. Он вынужденно рассмеялся. — Девушки там симпатичнее, это уж точно. Даже не знаю, как так получается…

— Так что же, — сказал Жак, — настаивать бесполезно?

— Извините. К тому же, завтра надо пораньше встать.

Я тоже планирую небольшую поездку.

Возникла пауза. Жак по-прежнему стоял рядом с ним.

— Жаль, — наконец произнес Люди, — что и вам здесь не нравится.

— Через несколько дней я вернусь за катером. А пока могу оставить его вам, если хотите. — Он