Пьянеть - Кирилл Викторович Рябов

— «Святаго»! Да ты даже не крещеный. И в Бога не веришь. Размахался руками!

— Изыди!

— А-ха-ха-ха! Повтори-ка!

— Изыди, сатана! — буркнул Кутепов с интонацией обиженного ребенка.

Аврелий замер, вытаращил глаза, согнулся, схватившись за живот, и мелко затрясся. Кутепов растерянно смотрел на него и не сразу сообразил, что он истерично смеется.

— Ай, а-ха-ха-ха, ой! Скажешь ведь! Сатана! Какой же ты дурак!

Он стал серьезен и добавил:

— Ничтожество! Помнишь, как бабушка привела тебя в церковь, а ты там напердел да еще и козявки везде развешал? Осквернил храм. А как смотрел порнуху с монашками и карликами, помнишь?

Ничего такого Кутепов не помнил. Но это вполне могло быть. И что?

— И что? — спросил он.

— Это все твои отношения с ним. — Аврелий поднял указательный палец.

Кутепов посмотрел на потолок. Этажом выше жила одинокая учительница немецкого языка, тихая, интеллигентная женщина лет шестидесяти. Несколько раз Кутепов занимал у нее деньги. Отдал один раз. А как ее звали, он забыл. Тоже что-то немецкое. Сейчас это не имело значения. Важно было другое. Она довольно близко сдружилась с Женей. Она могла помочь.

— Правильно, — сказал Аврелий. — Вот это дельная мысль. Старуха не откажет. Постесняется. Можно хорошо с нее слупить. Скажи, что на лекарства надо.

Кутепов поднялся этажом выше, позвонил в обитую дерматином дверь без глазка. Но как же ее зовут? Клара Карловна? Берта Бертовна?

— Кто там? — тихо спросила немка.

— Это ваш сосед, Аврелий. Тьфу, Анатолий. Муж Жени. Не могли бы вы мне помочь? Очень срочно.

Она не отзывалась.

— Прошу вас, пожалуйста! Нет, я не денег просить, — спохватился Кутепов. — Я помню, что вам должен (а сколько?), и скоро все верну.

Она приоткрыла и высунула маленькую, жидковолосую, как у старой птицы, голову.

— Это и правда вы, — сказала немка. — Я подумала, могут быть мошенники. Звонят без конца то по телефону, то в дверь. Вчера кто-то звонил и стучал. Я пряталась в ванной.

— В случае чего, зовите меня, — сказал Кутепов. — Я их всех нахлобучу.

— Это как?

— Надолго запомнят.

— Я буду иметь в виду. Что вы хотели? Денег у меня совсем мало. Но насчет вашего долга не беспокойтесь. Евгения его закрыла.

Кутепов смутился:

— Правда?

— Зачем же мне врать?

— Может, из скромности.

— О, найн, найн! Она действительно вернула мне все еще две недели назад. Все семь тысяч.

— Семь?! Это я у вас столько назанимал?

— Получается, так.

— Обещаю никогда больше не беспокоить вас с деньгами. Я завязал. Кажется, насовсем.

— Что значит «завязали»?

— Больше не пью. Ни капли.

— А вы пили? — удивилась старуха. — Но вы ведь занимали деньги на лекарство. И я удивлялась, почему Евгения не купит вам лекарство. А вы говорили, она не знает о вашей болезни и вы не хотите ее расстраивать.

— Я обманывал. Простите меня.

— Слушай, чего ты исповедальню устроил? — Аврелий был тут как тут. — Может, отлижешь еще ей прямо в дверях? Проси деньги‚ и пойдем.

Кутепов перевел осторожный взгляд с него на старую учительницу. Та ничего не замечала.

— Я вас прощаю, Анатолий. Так что же вы хотите?

— Можно позвонить? Я верну за звонок. Женя куда-то пропала, я волнуюсь.

Немка открыла дверь шире.

— Конечно, зайдите. Я принесу телефон.

В прихожей он признался:

— Если честно, вчера она от меня ушла.

— Вы били ее?

— Нет, никогда. Я просто напился, как свинья.

— И ее терпение лопнуло. Ах, я понимаю!

— Но я очень люблю ее и хочу вернуть.

Ничего не ответив, она принесла кнопочный мобильник. Кутепов пытался вспомнить номер. В голове было пусто. И мешал Аврелий, напевавший какую-то дурацкую песенку.

— Номер Евгении должен быть в контактах, — подсказала учительница.

Деликатная, она ушла на кухню. Кутепов нажал вызов.

— Послушай, — сказал Аврелий. — У бабки в трюмо под трусами лежит семьдесят тысяч. Двадцатку можешь смело брать.

— Заткнись!

— Пока она заметит, сто лет пройдет.

— Рот закрой!

Учительница выглянула из кухни:

— Вы что-то сказали, Анатолий?

— Нет-нет, это я сам с собой.

Аврелий потянулся:

— Пойду пощекочу ее.

И пошел на кухню.

Женя ответила.

— Слушаю, Нина Францевна. Что-то случилось? — Голос ее был тревожным.

И Кутепов успел подумать, что жена переживает из-за него.

— Это я, Толя, — сказал он и растерялся.

На кухне звонко упала кастрюля, а может, сковородка и послышались причитания Нины Францевны.

— Что там происходит? — спросила Женя.

Кутепов ничего не успел сказать. Вышла учительница, припала к стене и стала медленно сползать.

— Я ошпарила ногу, — сказала она. — Майн гот, как больно!

— Бляха-муха, — пробормотал Кутепов.

— Что? Что ты сказал? Ты уже нажрался, что ли? — закричала Женя. — Не звони мне больше! — И отключилась.

Аврелий переступил через тело, подмигнул и сказал:

— Пойду пошоркаю в трюмо.

— Стой, гад! Ни с места!

— Что? Что вы сказали? — простонала Нина Францевна.

— Я сейчас вызову скорую.

Теперь Кутепов не мог вспомнить номер скорой помощи. Когда-то он был 03, но, кажется, давно поменялся. Аврелий ушел в комнату. Кутепов кинулся следом.

— Куда вы? — удивилась учительница. — Туда нельзя.

По полу были раскиданы дешевые хлопчатобумажные трусы. Аврелий, похотливо ухмыляясь, пересчитывал тонкую пачку денег.

— Толян, тут тебе хватит месяц не просыхать.

— Положи на место, скотина!

Он стал отбирать, пытаясь выкрутить Аврелию руки и оттоптать ноги. Пару раз заехал коленом в пах — будто в каменную стену. Волоча ногу, пришла Нина Францевна и закричала:

— Вор! Помогите! Грабят! Вор!

— Да это не я же! — ответил Кутепов.

Но в зеркале трюмо увидел свое отражение: всклокоченный, с перекошенным лицом и деньгами в руке. Никакого Аврелия рядом не было. Однако тот стоял рядом, вонял чем-то кислым и мелко хихикал:

— Вор! Бандит! Убийца!

От бессилия Кутепов выдал одинокое, длинное рыдание, схватился за голову и сел на пол. Нина Францевна лежала на спине поперек кровати. Аврелий кинул деньги под потолок, и они разлетелись по всей комнате.

— Ну разве не смешно? — сказал он и рыгнул.

— Лучше б я умер, — простонал Кутепов.

Немка встала и двинулась на него:

— Убирайтесь вон, мерзавец!

Сначала слабо била кулачками по голове. И он не сопротивлялся, лишь хныкал и сбивчиво объяснял, что ни в чем не виноват. Нина Францевна схватила утюг. Кутепов мигом опомнился и на четвереньках выскочил в коридор. Там он с трудом встал, отчего в глазах тут же потемнело, а в спине стрельнуло. Аврелий исчез. Из комнаты доносился плач вперемешку с ругательствами. Кутепов повернулся, чтобы сказать, что ни в чем не виноват, что произошло чудовищное недоразумение. И в последний момент увернулся от летящего в голову утюга.

— Дура старая! — крикнул Кутепов. И, устыдившись, добавил: — Простите.

Но‚ выходя