Земля влюбленных - Валерий Николаевич Шелегов

Старая дорога на ручье Турист жмется к крутому склону сопки. В устье Турист просторный. Протяженность распадка километра три. Нутро ручья перелопачено старателями лет десять назад. Везде поросль ивы.

Леший шел впереди. Капитан без ружья, в кобуре пистолет. Я следом — держал дистанцию и осматривался. Отвлекся и налетел на спину Лешего. Здесь ручей загибает вправо, место узкое. И прямо на нас вышла из-за поворота огромная медведица. Стоит в пяти шагах на дороге — не разминуться.

— E… — начал Леший материть медведицу, хоть святых выноси. Я испугался сильно. Порвет нас за маты в ее адрес.

Фыркнула медведица и маханула на крутой склон сопки. Глазом не успели моргнуть, исчезла из вида.

— У тебя же пистолет, — развеселился я.

— Какой пистолет? Ты видел, какой у нее лоб? Бульдозерный отвал. Не прошибешь пулей.

Нас потряхивало от возбуждения.

— А ведь медведицу с верховий Туриста люди спугнули, — сообразил Леший.

Крыловецкий оказался прав: ушли люди. Услышали маты, собрали пожитки и быстро снялись. Верховье ручья рогаткой раздваивается. Старая бульдозерная площадка. На ней ветхий деревянный вагончик. Пустошь. Углей и золы от кострища не заметно, но люди ночевали. Пустые банки из-под тушенки еще не высохли под палящим солнцем.

— Воды в ручье здесь нет. Как они моют? — прикидывал я вслух.

— За перевалом работают. Там богатое золото. Нас услышали и ушли по тропе, — показал Леший едва примятую тропинку на недалеком крутом склоне. — Сутки моют, не больше. Тропа не умята. Отдохнем и нагоним.

Небо заволакивало далеко на востоке черным облачным валом, когда переправлялись через Ольчан. Пока дошли до вагончика, чернота надвинулась уже на окрестные сопки. Леший довольно потирал руки.

— Чему ты радуешься? Через Ольчан не перейдем, вода мигом взбучится.

— Для «хищника» в дождь самая работа! Менты по тайге не шастают. Безопасно.

— Опытному «хищнику» и несколько суток хватит поработать, если золото богатое. А золото там, куда они ушли, очень богатое. После дождя борта ручья золотом, словно пшеничным зерном, посыпаны.

— Я сам здесь иногда мою и сдаю в валютный отдел, когда «показатели падают». Свидетелей нет. Спугнул, мол. Не успели «хищники» скинуть.

— Бес не искушал ингушам продать? — спросил Лешего.

— Предлагали войти в долю. Ты про честь русского офицера слышал? Казак, значит, знаешь: честь — дороже всего. У меня семья. Бывает, сдаю самородки на прииск, как подъемное золото. В отделе знают. Наши все так делают. И магаданцы тоже. Они нас и научили.

Дождь накрапывал. Мы сидели в вагончике, опершись спинами на стену. Дверей входных нет, хорошо видны в белой ночи нити ливневого дождя. Я не жалел об этой поездке на ручей. За одну «честь офицера» готов был полюбить Лешего, как брата. Он напоминал мне наших геологических бродяг. Усталые от жизни и бесприютности мужики, терпеливые в работе, щедрые в застолье, для которых мужская дружба превыше всякого злата мира.

Мы выбрались на горную гриву. Распадок на другой стороне открылся неожиданно широко. За пологой равниной глубокого скалистого ключа вдали просматривалась большая река.

Дождь накрапывал редким ситом. Южный склон лесист, густо растет кедровый стланик. Хорошо виден бурный ручей внизу. Мы залегли под стлаником, накрылись зеленой офицерской накидкой. Леший прилип глазами к биноклю.

— Нет никого. Ушли в долину. Теперь их не найти. Пошли, — поднялся он в полный рост, — посмотрим, сколько успели «хищники» породы промыть.

Берегом миновали скалистые уступы верховий ключа. Вода не шибко бегучая, хоть и прошел ливень. Ниже узких уступов начался обрывистый правый склон. Черный шлам, который зовут золотоносными песками, как и рассказывал Леший, облизан дождем и омыт до дресвы. Крыловецкий прав, только начали хищники мыть, как мы их согнали.

— Без золота они не ушли. Кубов десять успели промыть, — оценил он. — Здесь в песках 30 граммов на кубометр песка. Бешеное содержание! Вот и считай: 100 граммов золота взяли. По объему — два коробка спичек. Им за глаза хватит! Давай и мы поработаем! У меня здесь лопата припрятана. Все необходимое для промывки имеется.

Я не любитель детективов. Никогда их не читал, но ситуация складывалась детективная. Я мою золото. Менты по договоренности с начальством снимают меня на видеокамеру! Позже спектральный анализ подтвердит, что подброшенное золото, найденное у меня в рюкзаке, именно с этого ручья. Минимум пять лет тюрьмы обеспечены. Будет мне тогда «офицерская честь». Менты за своих мстят. У браконьера (следователя прокуратуры) родственники в Якутском Правительстве республики оказались.

«Неужели заказ на меня?»

— Нет, мыть золото мы не будем. Оставь, Леший, все как есть. Уходим. Я этого золота, пока работал в геологии, в руках подержал. Однажды полный деревянный лоток старатели дали — пятнадцать килограммов.

— Уговорил, — согласился Леший. — Хочется чаю горячего. Рядом есть отличное зимовье.

От ручья зимовье не заметишь, если не знаешь про него. Охотничий домик из бревен. Крыша плоская, прикрытая травяным дерном. Стены избушки с уличной стороны обвалованы дерном. В морозы не промерзают. Печка из толстого железа еще не старая, обсадной трубе сносу нет. Нары у стены. Оконце в ширину бревна закрыто стеклом.

Мы выспались в теплом зимовье и утром вышли на берег Ольчана. Реку не узнать!

— К наледи мы тоже не пройдем, — оценил Леший.

Река из долины, где мы спали в зимовье, впадает ниже ледника. В устье глубоко.

— Придется вплавь, — прикинул капитан.

Вышли к Ольчану по ручью. Машина на другом берегу далеко за болотистой марью. Воду выпучило и на марь. Куда не посмотришь, везде вода. Утро выдалось ясное, солнечное. Ольчан бешено несся океаном воды и угрожающе шумел. Сколько жил на Севере, реку вплавь не приходилось одолевать.

— В одежде поплывем, — сказал Леший. — Портянки снимем и в рюкзаки сунем. Тяжко станет, сапоги просто сбросить. Хорошо, что у тебя ружья нет. Кобуру с наганом на ремне через грудь под мышку закрепи.

Капитан старше меня лет на пять. Ему уже за сорок. На севере живет лет двадцать с гаком. Из них восемнадцать служит в милиции. Строптивый, не угодник чинам выше, потому и в капитанах. Масленников моложе Лешего.

— Вода ледяная, — помыл он руки. — А мы — как в омут! Пацанами страшно было прыгать с вышки? Ничего, прыгали. Прыгнем и сейчас. Не раздумывай. Готов?

Крыловецкий бесстрашно ринулся в стремительный поток. Думать некогда. Я за ним. И сразу глубина. Нас несло среди коряг к острову. И минуты не прошло, мы уже выбрались на остров. Главное русло одолели. Протока за островом метров пять. Перемахнем. Осока высокая и примята зверем.

— Леший, кажется, на острове наша знакомая медведица, —