Земля влюбленных - Валерий Николаевич Шелегов

Я молчал, прикидывал. В номере действительно душно, почему бы не пройтись до парка.

— Хорошо, прогуляемся, — согласился. — До парка и обратно.

Кабинка вахтера освещена. Я полагал, что ее смена закончилась.

— Мы же недолго, — тянула она меня на ночную улицу.

Что за бесовщина. Стыдно сказать, что опасаюсь с ней выходить из общежития. А что ждет за дверью в полуосвещенном парке — неизвестно. Фантазии мои разгулялись настолько, что стал подрагивать. Причина опасаться есть.

Пару месяцев назад в кабинет Охотнадзора пришел капитан Крыловецкий из валютного отдела районной милиции. Егоров отсутствовал. Находился я в кабинете на втором этаже старой почты один. Крыловецкий заявился в гражданской одежде.

— Леший, — улыбаясь, протянул ладонь для знакомства. — Помощь твоя нужна.

Чем занимаются оперативники валютного отдела, мало кому известно даже в райотделе милиции. О Лешем я наслышан. Отслеживает в тайге «хищников золота», занимающихся незаконной разработкой недр. По возможности ловит за промывкой золота. Тюремные сроки за незаконную добычу золота большие. Поэтому с металлом взять «хищника» редко операм удается. Золото при себе никто не держит. Хранят порциями в разных местах. А когда выходит «хищник» из тайги, фасует золотой металл или в ружейные патроны вместо дроби, или в аптечные пузырьки от пенициллина. При задержании скидывает увесистый от золотого песка пузырек на камень в ручье — осколки с золотом вода уносит. Патрон можно выстрелить из ружья. Докажи потом прокурору, что при нем имелось незаконно намытое золото. Приходится отпускать. В поселок тащить пустого «хищника» смысла нет.

Охотоведы — люди таежные. В теплое время года постоянно в охотугодьях. Оперативники из валютного отдела тоже в поселке не сидят. Приисков много. Контролируют участки. Золотоносные полигоны в старые годы выбраны не полностью. Осталось золото в бортах узких ручьев, где бульдозерный отвал не помощник.

Намытое золото у «хищников» скупают ингуши. На Индигирке их нет. Диаспора ингушская в Магаданской области пустила корни после смерти Сталина в конце 1950 годов. Пробовали черкесы и чеченцы заняться скупкой драгметалла — не пустили. Ингуши монополистами владеют скупкой золота на Колыме. За грамм золота платят выше биржевых цен в десять раз. Золото вывозят с Колымы «лошади». Так называют на языке оперативников ингушских женщин, которые везут при себе до десяти килограммов золотого песка и самородков. «Лошадь» сопровождает охранник. При задержании «лошади», по негласному уговору с оперативниками, с найденным золотом арестовывается мужчина. Женщина не привлекается, в деле не фигурирует. Эта скрытая война за золото между ингушами и государством ведется уже полвека. По оперативным данным, колымское золото хранит верхушка ингушей в турецких банках: «общаг» ингушского народа.

Из местных «хищников» нет. Едут таежные бродяги парами и по одному из Магаданской области. Площадь золотоносного бассейна на Индигирке огромная, попробуй всех выследи. От вертолета «хищники» маскируются в схронах. Костров дымных не разводят. Махонький костерок в схроне, дымок от него поглощается ветками и мхом. Работая геофизиком рядом с прииском, встречал такие схроны на Хаттынахе, за горным перевалом на безводном осенью ручье Кварцевый. Ляжешь на скалистое русло и кончиком ножа выбираешь между глинистыми стланцами илистый осадок от паводка. Если повезет, самородок с тыквенное зернышко выловишь. Для геолога золото — это хлеб. Бережное к нему и уважительное отношение. Ради этого «хлеба» геологи искали россыпи, рудопроявления, вели разведку и подсчет запасов. Воровства золота среди геологов не водится.

Крыловецкий просил сходить с ним на ручей Турист — мои охотугодья. Капитан знает золотоносные места не хуже геологов. Леший пользовался их геологическими приисковыми схемами россыпей, знает и содержание золота на кубометр песков. Ручей Турист — правый приток реки Ольчан. Далеко от райцентра. Дел много и на реке с сенокосчиками.

— Всего на пару дней, — уговаривал помочь ему. — У меня УАЗик. Напротив Туриста бросим машину. Переправимся через Ольчан. Сходим до перевала и обратно, проверим. С прииска звонили. Предупредили, что «хищники» появились.

Я посматривал на капитана милиции и невольно думал над словами Егорова: «Флажками обложат, как волков». У Лешего репутация порядочного мента. Прозвали так не зря, круглый год из тайги не выбирается. Обрастает рыжим волосьем — глаз не видно. В таежной одежде его от «хищника» не отличишь. Широкий нос выдает крестьянскую натуру, глаза хитрые, иногда злые. Поговаривают, пошаливает — лосей постреливает.

— Вранье, — уперся на мои подозрения.

— Мне лицензию не даст Егоров, что ли? Один я никогда зверя не трону. Ружье в тайгу не беру. Карабина у меня нет. Из пистолета только кедровку и убьешь. Да медведя попугаешь. Кстати, наши менты, кто нелегально имеет карабины, теперь их попрятали. После вашей расправы с нашими ментами. Отчаянные вы ребята с Егоровым.

— Ты что, казак?

— А то!

«Казаку верить можно. За други своя живот положит», — успокоился.

Полковник Пахарев, начальник КГБ района, тоже донской казак. В кабинете рядом с портретом Дзержинского шашка в ножнах висит. Знаком я и с этой службой. Против Советской власти не выступаю, но коль молодой писатель, надо им меня было прощупать. Приглашали к себе. С Пахаревым я подружился. Казаки все-таки. От ментовского беспредела, в случае чего, прикроет. Полковник Масленников, начальник райотдела, сам со мной дружбу искал. Из сейфа достал листочки писчей бумаги.

— Глянь-ка опытным глазом. Я ведь на пенсию собираюсь. Тоже рассказы начал писать.

— Полковник в писатели метит? — я рассмеялся.

Смеялся я не над Масленниковым. Многие из пенсионеров в последнее время стали мнить себя писателями. Редактор «Полярной Звезды» Володя Федоров показывал мне две фотографии. На одной мужчина пенсионного возраста держит богато украшенную трость в правой руке. На втором снимке этот же человек с тростью в левой руке. На обороте карандашом текст: «На этом снимке отчетливее виден рисунок на трости. Печатайте эту фотографию». Пенсионер прислал «роман», написанный шариковой ручкой в школьной тетрадке. Работал в давние годы инструктором райкома, воспоминания наваял. Рассказал этот эпизод полковнику Масленникову.

— Давай сюда, — забрал листки. — Прав ты. Не получается писать складно. Заходи на чай, всегда рад тебе буду.

Встреча эта с полковником была до задержания его сотрудников на браконьерской охоте. После заметки в «Неделе» перестал предлагать чай.

На ручей Турист с Лешим я все-таки отправился. Машину замаскировали в лесу. Выше по реке Ольчан лежит круглый год огромная наледь. Лето жаркое. Без дождей реку вброд свободно перейти можно. Ни ветерка в природе, ни шевеления. Воздух влагой парит. Первый признак скорых дождей.

— Ночью хлынет ливень, Ольчан взбучится. Не перейдем назад, — опасался я.

— Не горюй, выше наледи перейдем. Там в