Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

– Нет-нет, не нужно, – широким шагом я обошла стол и опустилась на качалку. – Не беспокойтесь, я здесь посижу.

Лёха собирался выдать нечто едкое, но мама не дала ему и рта раскрыть:

– Неси тарелки и приборы!

– Чего ты меня перед девчонками позоришь? – состроил обиженную гримасу Лёха. – Как будто я тут у вас лакей на побегушках.

– Вот видишь? – Тётя Люба покосилась на мою маму, наблюдавшую за происходящим с философской отстранённостью. – Теперь он – лакей.

– Да ладно, чего вы? Я же шучу. Будут вам и тарелки, и приборы, и вилки с ложками.

– Ты хоть знаешь, где они лежат, лакей?

– Я могу помочь, – быстро сориентировавшись в ситуации, Оля вскочила. – Простите, если доставили вам беспокойство.

– Не надо, – Лёха отпрыгнул назад и выставил руки перед собой, будто защищаясь: – Я сам. Я всё сам. Нам, лакеям, не привыкать.

Дядя Вова громко расхохотался, а тётя Люба погрозила ему пальцем. Обычно она была мягкой и дружелюбной, много смеялась, называла всех солнышками и пыталась накормить, но сегодня её было не узнать.

– Прекрати его поощрять, – сказала она, когда Лёха скрылся в доме. – Всё от этих ваших бесконечных шуточек.

– Отставить панику на корабле! – Поднявшись, дядя Вова наклонился через стол, чтобы долить моей маме шампанское. – Вот скажи, Ленок, как детский психолог, в каком месте мы умудрились так накосячить в его воспитании?

– Ну не при детях же, – мама со смехом покосилась на Сабину с Олей.

– Мы можем уйти! – с готовностью откликнулась я.

– Ни в коем случае! – запротестовал дядя Вова. – Вы обязаны попробовать мой шашлык.

– Тёть Люб, а вы совсем никуда Лёшу не отпускаете? – вкрадчивым голосом поинтересовалась Оля.

– Совсем!

– Но ведь с психологической точки зрения ограничение свобод рождает только протест, правда, тёть Лен?

Лучше бы она этого не начинала, потому что после третьего бокала шампанского мама запросто могла устроить полуторачасовую лекцию.

– Это, к твоему сведению, Оля, называется – дисциплина, – поучительно сказала она. – А без дисциплины невозможно внутреннее освобождение. Дисциплина не ограничение свободы, а очень важный навык, который прививается детям родителями.

Она произнесла это таким тоном, что желание продолжать отстаивать Лёхину свободу у Оли немедленно пропало.

К тому же Лёха вернулся с тарелками и с галантностью официанта расставил их перед Олей и Сабиной, выложив с двух сторон, как полагается, вилки и ножи.

– Чего это вы все притихли? Ничего страшного, продолжайте меня обсуждать, я тоже с интересом послушаю.

Поставив чистую тарелку передо мной, он запросто плюхнулся рядом, от чего качалка жалобно скрипнула.

– Как поживаешь?

– Спасибо. Отлично, – отозвалась я в той же демонстративно приветливой манере, не поворачивая головы. – Как сам?

– Лучше всех!

– Это приятно слышать!

– Тебе правда приятно?

– После того, что зимой у нас в доме не было мышей, за сегодняшний день это самое приятное известие.

– Что ж, порадуй меня теперь тоже чем-нибудь, – от его ёрзанья качалка закачалась из стороны в сторону, и я прямо-таки физически ощутила, что от сидения дома в нём скопилась куча дури, которая готова вот-вот выплеснуться наружу.

– Так-так, спокойно! – тоже почувствовав это, вмешался дядя Вова. – Ишь, разговорился.

Лёха со вздохом застонал:

– Что я опять не то сказал?

– Вот так и живём, – подытожила тётя Люба, прежде чем дядя Вова принялся раскладывать шашлык.

У них в гостях мы проторчали почти два часа. Сначала дядя Вова развлекал нас шуточками и анекдотами, некоторые из них оказались действительно смешными. Мама рассказывала про поездку в Тунис, где была в июне, а Оля с Сабиной расспрашивали про её блог.

Неожиданное соседство с Лёхой вынудило меня помалкивать, и он, на удивление, тоже притих. Мы сидели в каком-то оглушающем нас обоих оцепенении, ковырялись в своих тарелках и делали вид, что сосредоточены на еде.

За запахом туалетной воды я уловила его собственный, который помнила с нашего беспечного детства и из-за которого на короткое мгновение мне вдруг почудилось, будто мы так же близки и дружны, как были прежде.

А потом я заметила, как тётя Люба смотрит на нас, и она, поймав мой взгляд, поманила меня рукой:

– Можно тебя на два слова?

Мы зашли к ним в дом и остановилась в прихожей.

Совершенно не понимая, к чему готовиться, я замерла в нетерпеливом ожидании.

– Варя, милая, прошу, пойми меня правильно, – синие глаза тёти Любы смотрели ласково. – Это просто предложение. Точнее, нет. Это просьба, и если тебе она будет неприятна или даже оскорбит, то, пожалуйста, так прямо и скажи. Я всё понимаю, и твой отказ будет абсолютно естественен, но я ни в коей мере не хочу тебя обидеть.

– Тёть Люб, просто скажите, в чём дело.

– В общем, у нас проблемы с Лёшей и его институтом. Если не сдаст экзамен, его отчислят. А он у меня товарищ такой, что если ему дать волю, то совсем учиться не будет. У него одни компании и девчонки на уме. Ну ты и сама знаешь. Потому пришлось его сюда силком вывезти, чтобы хоть подготовился нормально. Но у него же и здесь полно приятелей и девочки ещё эти… – Она сделала паузу. – И не только эти. В общем, ужас, Варь. Мы с Вовой, как могли, контролировали, а с понедельника у нас отпуск начинается и билеты в санаторий. Должна была Вовкина сестра приехать, но вчера она позвонила и сказала, что её с работы не отпускают. Я всю ночь не спала, придумывая, что с ним теперь делать. Пожалуйста, очень тебя прошу, не могла бы ты с Лёшей посидеть? Не бесплатно, конечно.

– В смысле – посидеть? Ему же не пять лет и даже не тринадцать. Как я буду с ним сидеть? Пожалуйста, скажите, что вы пошутили.

– Какие уж тут шутки, – она горестно вздохнула. – Если его оставить одного, тут такое начнётся… Или, пока нас нет, в Москву умотает. А там у него гулянки сплошные или какие-нибудь мутные истории с драками и полицией. Так что мне проще вообще никуда не ехать, чем на успокоительных весь отпуск провести. А ты… Ты могла бы присмотреть за ним, соседи же всё-таки. Чтобы никуда не ходил, гостей не приводил, занимался… Питался нормально.

– Всё равно немного не понимаю.

Тётя Люба порывисто схватила меня за руку:

– Просто заскочить к нему утром и вечером, а потом написать нам, что всё в порядке. Но можно и не писать каждый день. Просто сигнализировать, если что не так. Тогда мы с Вовой сможем предпринять какие-то меры.

– Ну… Просто зайти я могу. Это несложно.

– Да-да, заглянуть в холодильник, выкинуть, что испортилось, пнуть его, чтобы поел;