Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова

я талантливая, я женщина, я жива.

А уже дома, Зоя вырвала из блокнота лист со строчкой «Себя недостаточно. Всегда кто-то нужен». Она написала на новом листе: «Я талантливая, я женщина, я жива».

Легко было применить к себе и другие определения: кокетливая, весёлая, трудолюбивая, амбициозная. Но вот счастливая — совсем никак, нет.

Зоя не понимала, почему. У неё живы родители. У неё есть друзья.

Неужели отношения — безусловная доминанта счастья?

Переключиться на что-то — так советовали Зое. И она переключилась, на работу. Нет, не на работу, на дело. Тонула в нём: не погибая, а с удовольствием. Начала по-настоящему ценить профессию. В частности, за то, что в ней разгон от стадии «я чмо» до стадии «я гений» занимает двадцать секунд, а плохое настроение исправляется нахождением удачного решения для сцены. Или приятным отзывом в крошечном телеграм-канале — от человека, случайно заставшего её короткий метр на эхе фестиваля[57].

Зое теперь хотелось иначе. И она стала бить себя по рукам, когда был соблазн схалтурить и придумать ленивый ход. Вызывалась доделать, не чтобы понравиться начальству — а потому что правда чувствовала: надо докрутить. Думала о том, как же уловить и передать на экране этот загадочный Zeitgeist[58]. Так, сама того не планируя, начальству она стала не только нравиться. Круче — начальство её стало ценить и уважать.

В коллективе её за это недолюбливали. Говорили, что Зоя душная. Раздирающе дотошная. Ну и пожалуйста. Зоя отчётливо поняла, почему преподаватели с курсов требовали от них усидчивости. Почему один из них отказывался принимать работу, если файл был назван не «Иванов_драфт 1», а «Драфт 1_Иванов». А другого можно было довести до истерики, если оформление было с тире («ИНТ. ШКОЛА — КАБИНЕТ ХИМИИ — ДЕНЬ»), а не с точками («ИНТ. ШКОЛА. КАБИНЕТ ХИМИИ. ДЕНЬ»).

Зоя поняла, почему такое задротство критически важно.

Раньше думала: всё, что у меня есть, — это усердие, дисциплина и терпение. Скукота. Теперь: всё, что у меня есть, — усердие, дисциплина и терпение. Повезло.

Зоя перестала хвататься за всё подряд из страха выпасть из обоймы. Поняла, что ей больше не подходит безумие формата «мы отсняли полфильма, но чё-то не то. перепишите так, чтобы не трогать уже отснятое». Ощутила, что обросла достаточным количеством знакомств и без работы остаться не получится. Стала внимательно читать договоры, чтобы не попасть в кабалу с тридцатью кругами правок, 347 драфтами и непрозрачной системой выплат в случае досрочного разрыва контракта.

Больше не бралась за предложения, ресёрч для которых ей был неинтересен (Зоя не хотела писать про врачей, подростков и стартапы). Отстаивала границы (никаких правок из кровати, до завтрака, после полуночи).

Поборола романтизированный в авторской среде блок белого листа — потому что знала, что от первого драфта впоследствии ничего не останется, всё будет переделано и переписано; так и чего тогда переживать? Научилась рушить, не прикипать к идеям, резать затянутое, перехитрив мозг: не просто command A + delete, а сохраняя в специальный файлик «помойка мыслей». Так было проще расставаться с текстом, зная, что он уничтожен не навсегда.

Однажды Зоя вообще позволила себе ответить на комментарий редактора «Это не в характере персонажа» — «Это я его придумала, и мне виднее, что в его характере, а что нет» (потом, правда, весь вечер думала: меня уволят, меня уволят, меня уволят). А вообще, заметила: если на правки реагировать не сию секунду, а после 8-часового сна, мир кажется менее ужасным.

Зоя начала мыслить «по-взрослому»: хотим сцену крутой погони, значит, ей будет предшествовать шесть «дешёвеньких» сцен. И оттого спокойно принимала просьбу «А перепишите в другом объекте, у нас денег нет». Стала хитрее: предлагала герметичные сериалы с минимумом локаций (потому что знала, что на такое скорее клюнет продюсер). Прочувствовала, почему схалтурить на старте, написав неподробный поэпизодник, — это выстрелить себе же в ногу.

Перестав ставить знак равенства между собой и текстом, Зоя научилась разглядывать в правке вдохновение, помощь. Стала видеть её как лайфхак для улучшения написанного. Говорила редактору, практикующему этичный принцип фидбэка «бутерброд с говном» и начинающему любой комментарий с похвалы: «Слушай, давай без этой херни. Рассказывай, что не так».

Зоя чувствовала, как крепнет в профессии. Перестала ощущать себя самозванкой. Обнаружила, что умеет делать вещи лучше других и даже лучше многих. Прорастало оно — чувство собственного достоинства.

Зоя заметила, что стал плавнее язык тела. Что она не бросается поднимать чью-то упавшую вещь. Что не стремится вставить реплику в разговор, лишь бы не повисала пауза. И похорошела, что ли, недоумевала Зоя, рассматривая в зеркале себя, ни на килограмм не изменившуюся и всё с той же корочкой розацеа вокруг носа.

Раньше жила с убеждением «У меня своих идей ноль, могу только разгонять чужое», — теперь полюбила работать одна.

Продюсер был настолько доволен Зоей, что доверил ей придумать тестовое в сценарную комнату для грядущего проекта и самой отобрать лучшие заявки. Зоя была польщена. В качестве задания она попросила написать любую мини-историю на трёх персонажей — чтобы не говорилось напрямую, кто кому приходится, но чтобы это было ясно из реплик и действий. Кроме этого, предложить два-три логлайна сериала, актуального для их продакшна. Пост о тестовом Зоя сопроводила текстом:

Дорогие соискатели.

Наша команда часто получает письма сценаристов, которые хотят у нас работать. Ниже я собрала список наиболее часто встречающихся моментов, которые заставляют грустить продюсеров. Надеюсь, список поможет вам и приблизит к результату!

— 15-страничные флешбэки

— всё объясняет закадровый голос

— история, снятая одним кадром

— в сценарии есть фраза «типичный менеджер среднего звена» (что это значит? почему мне надо на него смотреть?)

— начало истории на 23-й странице (просто отрежьте первые 15)

— история, снятая в космосе (у нас нет 500 млн рублей)

— сценарии с сеттингом «Россия нулевых» (подумайте о том, как это будет сложно воссоздать, и пожалейте художников — тогда ведь даже светофоры и автобусы были другие)

— славянское фэнтези

— в сценарии есть ребёнок

— в сценарии есть животные

— в сценарии много драк

— в сценарии есть драки животных и детей

— единственное действие, которое делает ваш герой, — «входит»

— сцена начинается со сна или слов «просыпается»

— сцена завязана на конкретную песню ныне живущего исполнителя (у нас нет столько денег)

— массовые сцены (каждый человек в кадре — это деньги, много людей — много денег)

— сцены в пробке (если у