Три поколения железнодорожников - Хван Согён

за последним, а в другой раз засек, как Пан ездил на встречу с Чаном в центр города. Он интуитивно понял, что человек, с которым встречался Пан, не был уличным рабочим, ведь от того, как говорили на жандармском жаргоне, «несло чернилами». Доложил обо всем непосредственному начальнику-японцу и получил указание в случае очередного появления человека, с которым контактировал Пан, вызвать полицию для их ареста. В тот день, увидев, что к Пану зашел тот самый молодой человек, помощник стал следить за подозреваемыми и, как только они вошли в китайский ресторан, связался по телефону с привокзальным кордоном. Не прошло и десяти минут, как прибыл японский сыщик с еще двумя помощниками. Они были настроены произвести обычный предварительный арест, поэтому, даже не подумав запросить поддержку, сцапали, кого смогли, но, когда выяснилось, насколько важной персоной является Ким Хёнсон, вся кёнсонская полиция встала на уши.

Пан Учхан некоторое время кормил комаров в зарослях травы на берегу протоки и ждал, пока наступит глубокая ночь. А потом бесстрашно направился обратно к Сингиль-чону. Он держал путь к комнате Ли Ичхоля. Ли Ичхоль жил в том же районе Сингиль-чон, но не слишком близко от Пан Учхана. На холме, облепленном маленькими бедняцкими домишками. Он приблизился к выходившему в переулок окну комнаты Ичхоля, легонько постучал в стекло, и окно тут же открылось. Даже в темноте Ичхоль смог по лицу Пана прочитать, что произошло, он спокойно встал и открыл ворота. Ичхоль жил в комнатке у ворот, и в такой час в доме вряд ли заметили бы, что он кого-то впустил.

– Что случилось?

Пан Учхан, понизив голос, рассказал во всех подробностях о произошедшем, и Ичхоль напрягся.

– Вам нужно будет уйти до рассвета. Но куда?

– Даже не знаю. Может быть, в Инчхон.

– Наверное, надо подать сигнал тревоги?

– Обратитесь к Чо Ёнчхуну.

Когда Пан упомянул представителя своей линии Чо, «орга» на текстильной фабрике, Ичхоль кивнул. Ичхоль приподнял напольное покрытие в дальнем углу комнаты, достал скомканные двадцать вон, которые отложил на непредвиденные расходы, и протянул их Пану:

– Вам пора идти!

Пан Учхан крепко пожал Ичхолю руку и у ворот прошептал:

– На некоторое время прекратите всякую деятельность!

И скрылся в темноте. До Инчхона ему предстоял путь более чем в семьдесят ли. Как только рассвело, Ичхоль дошел до Норянджина, а оттуда поехал на трамвае к воротам Тондэмун. Он нервничал. Отсчет времени уже начался. У активистов существовал неписаный закон двадцати четырех часов. Арестованные, разумеется, подвергались пыткам, но обязаны были продержаться хотя бы сутки, чтобы дать товарищам возможность скрыться. Власти знали об этом, и, едва задержав подозреваемых, принимались их пытать всеми известными способами, с намерением, как они сами говорили, «выжать» побольше информации. Те, кого получалось сломать, меняли свои взгляды и превращались в послушные инструменты врага или становились духовными развалинами, отщепенцами, те же, кому удавалось продержаться до конца и не умереть в заключении от истязаний, возвращались к своей деятельности еще более закаленными. В конце концов, организация – это всего лишь сообщество отдельных слабых личностей. Когда он добрался до дома Ли Квансу в Чхансин-чоне, было уже полвосьмого. Ичхоль постучал в дощатую дверь в глубине двора, и Ли Квансу, подскочив, встретил его с тревогой на лице. Ичхоль рассказал Ли Квансу об аресте Ким Хёнсона и бегстве Пан Учхана, и они вдвоем без промедления вышли из дома. Ли Квансу должен был срочно забрать все из конспиративного жилья Ли Чэю в Тонсун-чоне. Поэтому он один пошел через Наксан.

В последнюю свою встречу Ли Ичхоль и Ёок, исполнив обязанности связных, несколько часов гуляли, а потом, давая ногам отдохнуть, сидели и разговаривали. При расставании Ичхоль спросил Ёок, как с ней можно было бы связаться в непредвиденном случае. Испугавшись, что вопрос насторожит ее, он раскрыл и свою контактную цепочку. Он сказал Ёок, что с ним можно связаться через его хорошего знакомого Пан Учхана, контактирующего с товарищами Хан Ёок, а она назвала некое кафе на Чонно. И теперь Ли Ичхоль испытывал серьезную тревогу. В сложившейся ситуации Ёок могла ради того, чтобы вызвать его, отправиться к Пан Учхану в общежитие у завода «Марубоси». Ли Ичхоль быстро зашагал от ворот Тондэмун к кинотеатру «Умигван». Нашел кафе, которое открывалось после десяти, а было еще только раннее утро. Он свернул в переулок, провел довольно много времени в ресторанчике за порцией соллонтхана, вернулся к кафе. До обеда было еще далеко, и из посетителей в пустом помещении сидел лишь один молодой человек в европейском костюме. Ли Ичхоль занял место в углу поближе к выходу. Официантка, зевнув, подошла к нему:

– Что будете есть?

Ли Ичхоль спокойно произнес заученные слова:

– Ваша тетушка на месте? Я приехал из ее родных мест.

– А по какому делу? – так же спокойно спросила официантка, украдкой взглянув на второго посетителя.

– Ее мать находится при смерти.

Она слегка кивнула, быстро вернулась за стойку и куда-то позвонила. Примерно через тридцать минут в дверь вошла Хан Ёок. На ней было летнее платье в горошек. Она осмотрела помещение, поздоровалась взглядом с официанткой, стоявшей на своем месте, и вышла на улицу, Ичхоль последовал за ней. Она пошла не по главной улице, а по тянувшемуся вдоль нее длинному переулку Пхиматколь. Ичхоль сначала держался на расстоянии, но потом ускорил шаг и догнал ее. Хан Ёок спросила:

– Что случилось?

– Вчера вечером в Ёндынпхо был арестован товарищ Ким.

Хан Ёок от изумления застыла на месте.

– У нас мало времени. Мне нужно кое-что подчистить.

– Просто сообщите своим и уходите оттуда, где живете. Ваш связной тоже арестован.

– К счастью, он не знает точно, где я живу. Только в каком районе. Идите. Вам наверняка тоже есть что подчистить. Давайте в пять вечера встретимся там же, где в прошлый раз, у причала Панхагот.

Они расстались, и Ичхоль сел на трамвай. Вернувшись в Ёндынпхо, он стал размышлять, как бы встретиться со своими «оргами» Пак Сонок и Чо Ёнчхуном. В первую очередь его беспокоил Чо Ёнчхун, Пак Сонок вообще не знала, что тот принадлежал к линии Пан Учхана. Но если бы Чо Ёнчхуна разоблачили, она тоже оказалась бы в опасности. Он подумал об «орге» с другого электрического завода – тот завод был относительно небольшим и располагался прямо на обочине, и с него наверняка получилось бы вызвать кого-нибудь, просто проходя мимо. В разгар лета передние и задние двери, а также окна завода были раскрыты настежь. В помещении стоял громкий гул работавших станков, наружу вырывался горячий воздух. Ичхоль заглянул внутрь и сразу увидел знакомое лицо. Это был Чи, который вместе с Ан Тэгилем и Пан