Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова
Ребзя, еду в рф!! Какие советы??
Реакцией были вялые шутки о необходимости удалить все чаты перед прохождением границы, обязательно совершить турне по стоматологам, салонам красоты и магазинам сети «Золотое яблоко», а также записать не на электронный носитель номер «хорошего адвоката». «Набью себе татуху на лбу», — ответила Ира.
Да кому ты нужна, подумала Зоя. А спросила: «Чего это решила вдруг приехать?» Ира ответила: «Ха-ха, Зойка, ты типа погранцов косплеишь, что ли? Типа целью визита интересуешься?» — «Угу, репетируй», — предложила Зоя. Разговор начинал её тяготить.
Она давно заметила, что общение с Ирой её именно что тяготит. При этом, когда Ира пропадала с радаров, мало писала первой и односложно отвечала на сообщения, Зое делалось странно и беспокойно. Тогда она зачем-то спрашивала, как дела, и общение продолжалось; замкнутый круг. Круг отнимал много сил, потому что Зоя без конца находилась в опаске. Лишний раз не показаться весёлой. Лишний раз не произвести впечатления индифферентности к происходящему. Недавно Зоя увидела в профиле одной их общей знакомой, что под фотографией из Сандунов и строчкой «Что может быть лучше, чем всадить пельменей после мятного пара?» Ира оставила комментарий: «Много чего. Например, осознанное гражданское общество».
Ира отправила в чат войс, в котором объяснила следующее: они со Стасом разводятся, но из-за того, что женились в Ереване, их брака по факту не существует на территории России. Поэтому им нужно приехать в Москву, чтобы пожениться, и на следующий день развестись. «Так что у меня, считай, вторая свадьба. Принимаю поздравления», — резюмировала она.
Зоя мысленно поблагодарила дизайнеров Apple за эмоджи «объятие», снимавшее необходимость говорить слова сочувствия. Сочувствия у Зои в тот момент было, если честно, на донышке. Зоя думала: странное дело. Ирка давно уже, вроде, отлетела в другую Вселенную, но факт, что она узнала о её разводе из общей переписки, а не личным уведомлением, неприятно задел.
Зоя была единственной, кто из участников чата оставался в России. Поэтому на вопрос: «Ну а к чему там готовиться-то? Слышала, у вас всё дорого икс три, и менты одни по улицам ходят», отвечать было ей.
Зоя понимала в целом, что Ира не виновата, что она это не со зла. Просто единственный источник, из которого она получала информацию о Родине было окошечко определённых медиа, а также сторис оставшихся друзей, бесивших Иру тем, что они (мы) тут остались и смеем жить. И всё-таки Зое много что не понравилось в заданном вопросе. Кроме его фундаментальной глупости, особенно Зою расстроил тот факт, что Ира вообще-то могла спросить её лично, но делала это в чате для элемента перформанса.
И тогда Зоя тоже внесла свой элемент перформанса.
Да Ир, хлеб уже не то что по двести, а за косарь. Получить можно только по талонам, вчера три часа на морозе стояла в очереди, нас в итоге омон чуть не отпиздил. Разогнали за несанкционированный митинг, еле ноги унесла, а друг мой один с дубинкой в жопе закончил. Никакого тебе оливье.
И удалилась.
Честно говоря, Зоя малодушно надеялась, что Ирка с её хрупкими, бесконечно нуждающимися в защите границами, смертельно обидится, и тем самым, необходимость встречаться отпадёт. Рассосётся сама. Видеться с Ирой не хотелось чрезвычайно. Зоя уже и не знала, о чём с ней говорить. Ирина речь стала изобиловать словами «императив», «цисгендерный», «ресентимент», «апроприация», «конструкт», «колониальность». Ей нужно было иметь мнение по каждому новостному поводу, словно она боялась не вписаться в очередной поворот общественной повестки. Она стала часто произносить предсказуемые очевидные интернетные банальности, за которыми не было видно даже кусочка самой Иры, её настоящей глубины и умения мыслить не как вся толпа, ценимого Зоей с самой школы. При этом иногда она становилась привычной версией себя, озвучивала понятные человеческие вещи — например, им обеим одинаково сложно было говорить о политике со своими родителями. Однако совершенно не хотелось больше с ней эти вещи обсуждать.
Зоя хорошо помнила последний Ирин приезд: как мучительно она выбирала темы для бесед и как старательно обходила острые углы, чтобы не дай бог не поссориться, и особенно чётко — как сидевшая рядом с ней в автобусе Ира ощущалась грузом, от него почему-то свинцовела правая часть тела.
Зоя репетировала разговор, гуляя по зимней Москве и слушая в наушниках грустные песни Григория Полухутенко. Особенно часто гуляла по Замоскворечью: ей нравились маленькие игрушечные мосты на Садовнической набережной, близость адреса квартиры Сени и Вишняковский переулок, всё время всплывавший в уме «Вишнёвым» (как же вкусно здесь пахло шоколадом). Репетиции шли средне, ведь вместо железобетонных аргументов находились:
долька солнца в углу альбомного листа — майское небо в Петербурге — надеть на голову колготки типа длинные волосы — удивительная безответственность фразы «не получилось» — Морозной пылью серебрится его бобровый воротник — Есть будешь? — девичье пение из приоткрытого окна в тарусской церкви — Лара Гишар — У меня мечта пальто купить. На, носи, и мечтай о чём-нибудь великом — свободное место в маршрутке — кофе из магазина «Помпончик» на заправке в 5 утра — унижающий человеческое достоинство деревянный дачный туалет — эта секунда в вагоне «Сапсана», когда поезд резко встречается с другим составом — душераздирающая заставка передачи «Городок» — идти с закрытыми глазами за руку с мамой, делая вид, что слепая — «курить» найденную на полу палку и получить за это по губам — клёны шепчут люби, а берёзы целуй — бухие разговоры про менталитет — душа — отрывной кухонный календарь с народными мудростями — 2-12-85-06 — четкое ощущение разницы между вьюгой, позёмкой, проталиной, порошей и настом — ни с чем несравнимое удовольствие от фразы: «Я же говорила» — Волга, Лена и Енисей — кино на СТС в 21:00 — невозможность запомнить правило слитного и раздельного написания «тоже» и «также» — мальчик Бананан — «Властелин колец» в гоблинском переводе ночью на даче — первые пять минут второго концерта Рахманинова — мама пахнет «Красной Москвой» — на остановке остановите — фильм «Июльский дождь» — ксилофонные переливы в начале мелодии «Возвращение надежды» Таривердиева — фантик, спрятанный в кресло — вонючие ингаляции в детском саду — февральское отчаяние — Алла Пугачёва — 6:1 в пользу знатоков — кинотеатр «Октябрь», куда папа впервые сводил в кино, и это был «Гарри Поттер» — съеденный на счастье трамвайный билетик — плюнь через плечо — деревенька купола и метель белым-бела — Мы перестали лазить в окна к любимым женщинам — Можно, только не списывай точь-в-точь
