На тонкой ниточке луна… - Валерий Леонидович Михайловский

Тэранго хоть и участвует в обсуждении, но во всем соглашается с друзьями, которые не одного лося взяли таким образом. Он прислушивается к ним, изучившим здесь каждый кустик, каждую кочку.

— Я издалека видел огромного быка с белыми рогами-лопатами. Так вот он ходит с коровой чуть в стороне. Они и держатся отдельно от стада. Бережет он ее, других быков отгоняет. Корова-то хорошая, бока круглые, — говорит Демьян.

— Понятно, — произнес врастяжку Галактион, — вот их-то и нужно стрелять.

— Да, об этом я и хотел сказать. Они вместе и убегать будут, — подтверждает Демьян, осматривая взглядом сгрудившихся вокруг стола мужчин.

За спинами взрослых тихой тенью мечется Илья: то с одной стороны зайдет, то с другой. Хочется ему рассмотреть начерченный отцом план охоты.

— Я тоже знаю это место, мы с отцом недавно оленей оттуда пригнали, — вдруг решается он заявить о себе.

— Да, — подтвердил Демьян, — правильно, сын, здесь мы чуть не потеряли стадо. Поможешь нам в загоне? — спросил вдруг, посмотрев в лицо сыну.

Впервые к Илье обратился Демьян как к равному в такой охоте. На уток да на гусей он с отцом уже ходил, но в лосиной охоте Илья еще не участвовал.

— Конечно! Я хочу с вами на охоту, — радостно воскликнул Илья.

— Мужчины не против? — шутливо спросил Демьян.

— Пусть едет с нами, когда-то же нужно начинать, — вступил в разговор Тэранго. — Сколько тебе?

— Одиннадцать.

— Пора начинать охотиться… Нам помощники нужны, — подтвердил Галактион.

— Завтра еще потемну нужно выехать — день-то короткий, — подвел итоги Демьян.

Он еще раз напомнил, что стрелять нужно этого старого лося и лосиху, которая ходит с ним, «а если уж их пропустим — стреляем то, что попадет». И вот, когда уже все было обговорено, охотники проверили ружья, патроны, приготовили одежду, чтобы не копошиться долго утром да не будить домочадцев; Демьян с Захаром с вечера поймали ездовых оленей.

Еще спали дети, еще не выцвели звезды, а охотники под ворчливые подлаивания сонных собак вышли на трех упряжках по уже натоптанному санному следу: впереди молодежь, резво раззадоривая оленей, умчала в еще синеющее зимнее утро на двух нартах, а за ними не спеша потрусила упряжка, уносящая Галактиона и Тэранго. Вослед им глядели две женщины в накинутых цветастых платках — Акулина и Евдокия; сложив руки перед собой, они мысленно желали удачной охоты без опасных происшествий, желали хорошей погоды, возвращения здоровыми и невредимыми.

— Пусть помогут вам добрые лесные духи, — прошептала Евдокия.

— Пусть урманный старик обойдет вас стороной, пусть не водит вас кругами. Никола-торум пусть будет вашим помощником, — выдохнула Акулина.

* * *

Вернулись мужчины с охоты поздно — ближе к полуночи. Вернулись с добычей. Из стада в восемь голов взяли они старого лося с разложистыми рогами-лопатами и лосиху, бежавшую след в след, с трудом поспевающую за старым сохатым.

Мужчины окружили груженные мясом нарты, переминаясь с ноги на ногу, курили, смакуя подробности только что завершенной охоты и напуская на себя важность перед выскочившими из теплых изб наспех одетыми женщинами. Рядом с мужчинами, переминаясь с ноги на ногу, стоял Илья. Ему хотелось прыгать от радости, ему хотелось всему свету рассказать о добычливой охоте, о том, что он наравне с мужчинами целый день от темна до темна носился по тайге то на оленьей упряжке, то на лыжах, загоняя сохатых. Потом он с мужчинами свежевал добытых лосей. Все же Илья нашел в себе силы подавить это ребяческое легкомысленное настроение.

От Евдокии, однако, настроение сына не могло скрыться, она подошла к Илье, обняла его, шепнув на ухо:

— Ты у меня настоящий мужчина, когда только вырос и повзрослел — я и не заметила.

Она не осмелилась произнести эти слова громко.

— У тебя вырос настоящий мужчина, настоящий охотник, — сказал громко Тэранго.

— Да, я об этом сказала Илье, — Евдокия подняла гордо голову.

Демьян подошел к сыну, пожал руку.

— Ты настоящий мужчина, — произнес он дрогнувшим от волнения и гордости голосом.

— У нас в семье появился еще один охотник, — сказал Галактион.

Предусмотрительная Евдокия, оценив настроение мужчин, кинув опытный взгляд на отяжеленные грузом нарты, проворно развернувшись, юркнула в избу и уже через мгновение выскочила с большой миской в руках.

Взглянув в глаза мужу, она спросила:

— Здесь?

И Демьян понял ее с полукивка: всегда в первую очередь ставили на стол сырую печень только что добытого лося.

— Там, там, правильно смотришь, там печень, — Демьян кивнул, указав на переднюю нарту.

И вот еще не успевшая замерзнуть лосиная печень с налипшими остекленевшими кусочками снега свалилась по скользкой стенке большой миски шоколадно-коричневой массой.

— Старого лося застрелили, — не то спросила, не то просто констатировала Акулина.

— Этот старый, — Галактион потрогал холодящие руку рога, лежащие на нарте, — до чего же сторожкий, первый стронулся, а за ним и корова… Илья на лыжах поднял их с лежки…

Евдокия гордо глянула на сына.

— А лосиха ох и жирная, давно таких не видел, — прервал Демьян Галактиона. Он опасался, что сейчас Галактион начнет снова хвалить Илью, а это было бы уже лишним. Негоже так много похвал получать мальчишке.

Проворно откинув брезент, он подтащил к краю нарты большой кусок свежего мяса. В помощь ему подшагнул Тэранго, с готовностью подхватил тяжелую ношу.

— Да-а-а, — подтвердил Тэранго, — даже оленей таких жирных, пожалуй, редко встретишь, хоть иногда мы специально откармливаем на лучших пастбищах-загонах, хлебом подкармливаем.

— Ну что ж, охотники, проходите в дом, — Акулина показала в сторону своей избушки, куда утащила печенку Евдокия, — там у Дуси детишки спят, — продолжила она, понизив голос, и махнула рукой на новый Демьянов дом, — а вас сейчас не переслушаешь…

Мужчины, разгрузив нарты, молча курили и словно ждали этой команды.

— Под хорошую бражку можно и поговорить, — как-то с привертью сказал Галактион и потер ладони.

— Да, — подтвердил готовность принять участие в разговоре Тэранго. — Охота быстрая была сегодня — чайник раньше закипает; а разговоров, предчувствую, будет столько, что два раза котел можно сварить.

XV

Пришла пора разъезжаться в разные стороны: Захару к себе домой на Вах, а Тэранго с Акулиной и Анной — к Галактиону в стойбище. А оттуда уже дальше — в сторону безбрежной тундры, в сторону студеного северного моря, в сторону, где смыкается море с небом, где стоят чумы оленеводов, — унесут олени Акулину с Анной и Тэранго. Галактион долго поправлял упряжь на оленях, как обычно делал перед дальними поездками, увязывал в нарты груз, туго натягивая веревки. Много раз