Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён

– Нет, только то, что касалось меня. Она здесь оказалась по моей вине.

Чхэи по-прежнему лежала неподвижно. Тами сложил шуршащую куртку и сунул девочке под голову. Потом вернулся к столу, придвинул стул к хозяину Чэ и сел напротив.

– Что ты такое говоришь? По твоей вине? Вы знали друг друга?

Хозяин Чэ провел ладонью по лицу и тяжело вздохнул. Его длинные пальцы переплелись в замок, и он оперся на них подбородком.

– Это я исказил все судьбы. Все гости, что попадали сюда, оказывались здесь из-за меня. Моя работа состояла в том, чтобы исправлять то, что я натворил с их судьбами. Так я должен был искупить совершенный грех – вмешательство в то, что им было уготовано. – Его длинные тонкие пальцы зацепили прядь волос, нервно скрутили ее; и она, словно живая, изогнулась, будто щупальца, закручивающиеся в дуги. – Поэтому каждый раз, когда гости уходили из лавки, я корчился от боли. Но это была не их боль. Это была моя собственная вина.

– О чем ты вообще? Я что-то никак не соображу. Ладно, а дальше-то что? Чхэи ведь должна вернуться, так?

Хозяин Чэ опустил голову и запустил пальцы в волосы, растрепывая их.

– Не сможет. Не вернется в Мир Живых.

– Кто не вернется?

Неожиданный возглас заставил их обоих вздрогнуть. Они резко обернулись. Чхэи сидела, с взлохмаченными волосами, и пристально смотрела на хозяина Чэ. Лицо еще оставалось будто заспанным, но взгляд был ясным и пронзительным. Она пришла в себя резко, словно ее что-то с силой встряхнуло.

– Я? Я не вернусь в Мир Живых? Почему?

Губы хозяина Чэ дрогнули, разомкнуть их он не смог. Отвернулся, не осмеливаясь встретиться с ее взглядом, искренним и отчаянным. Когда он наконец заговорил, голос прозвучал тихо и неуверенно:

– Вспомни. Что случилось до того, как ты здесь оказалась.

– Говорила же, что не помню. Тогда еще… – И вдруг в ее сознании вспыхнули потрепанные, покрытые пылью воспоминания. Словно одна за другой загорались лампочки, освещая то, что прежде тонуло во мраке. Ее зрачки заметались из стороны в сторону и резко остановились. Чхэи зажала рот ладонью.

– Что? Что ты вспомнила? – Тами поднялся со стула и упал на колени рядом с ней.

Чхэи вскинула ладонь, обозначив, что ей еще нужно время. В повисшей тишине она снова и снова прокручивала воспоминания в голове, пытаясь убедиться, что они настоящие. Они ведь так сильно отличались от того, что она «помнила» до этого момента. Но чем больше она пыталась разобраться, тем больше их возникало у нее в голове, тем отчетливее они становились.

– Господин Чэ, что вы делаете у меня в воспоминаниях?

Он не обернулся, не ответил. Замер, не в состоянии произнести ни слова. Словно фотография, застывший на снимке образ.

– Как это все понимать?! – Чхэи резко встала, схватила его за плечо и дернула на себя. Его рука безвольно повисла, и он наконец повернулся к девочке. – У меня ведь была операция! Так что я тогда делаю здесь?

– Операцию сделать не вышло, ты… Потому что в тот день… ты… – Его побледневшие губы задрожали. Каждое слово давалось с трудом, он выдыхал их вместе с воздухом из легких. Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза и наконец выдохнул последнее: – Потому что ты умерла.

Маленькая ладонь безвольно упала с его плеча. Ее рука бессильно повисла в воздухе.

– Ты умерла еще до начала операции. Ровно так, как просила в своем последнем желании. До того, как скальпель коснулся твоей груди. – Едва эти слова сорвались с губ, его сознание пронзило воспоминание, дыхание перехватило. – Я видел, как ты умираешь.

Тами успел подхватить Чхэи, когда та пошатнулась. Он осторожно усадил ее на стул, не отпуская ее руки, будто боялся, что она все еще может упасть.

– И в этот раз я тоже им не сказала. – Она устало ухмыльнулась. В разрез с улыбкой на ее губах глаза уже наполнялись слезами. Сил на то, чтобы уговаривать себя не плакать, не осталось. – Последними гостями были те супруги… Точнее, мои мама и папа. Они ведь хотели увидеть меня еще раз. Проститься. Сказать, что любят. А я… я так и не поблагодарила их. Не сказала, что тоже их люблю. Это ведь была моя последняя возможность.

Перед глазами Чхэи всплыли заплаканные лица родителей. Она не сказала им этого тогда, перед операцией, не сказала и в этот раз тоже. Глаза покраснели и заблестели от слез. Чхэи, с силой закусив губу, уткнулась Тами в плечо и разрыдалась.

Тот, растерявшись, утешающе похлопал ее по спине, не зная, что сказать. Он одними губами позвал хозяина Чэ, но, когда тот к нему повернулся, Тами опять не смог ничего сказать.

Хозяин Чэ едва сдерживал рыдания. Губы были сжаты в тонкую линию, лицо было перекошенным и мокрым от тихих слез. Он изо всех сил пытался не разрыдаться вслух.

– Прости меня, правда, прости. Прости, что нарушил обещание. Дважды.

Он поднялся и рухнул на колени перед Чхэи. Его голова склонилась так низко, что почти касалась пола, лицо упиралось в колени. В груди все болело, словно невидимая рука выжимала сердце, как тряпку. Он зажал губу между зубами, пытаясь сдержать рыдания, но в итоге на ее поверхности лишь выступила кровь, а сам он стал задыхаться от всхлипываний.

– Прости меня. Прости, Чхэи…

Он схватился за грудь и повторял лишь эти слова, как заклинание. От них с каждым разом все больше и больше рыданий вырывалось наружу, влажные круги от слез расплылись на его штанинах.

Тами, обернутый в черный фартук, водил глазами между ними – Чхэи и хозяином Чэ, с покрасневшими, припухшими от слез веками. Девочка все это время вертела в руках бумажный тюльпан, а мужчина крутил кружку в ладонях и молчал.

Тами попытался прервать удушливую тишину.

– Выпей воды, – сказал он. В душе же Тами надеялся, что ему кто-нибудь объяснит, что произошло.

Ему уже стало надоедать их молчание, и он собрался заговорить, когда хозяин Чэ решительно опустошил кружку и сжал ее кончиками пальцев.

– Тогда я был не в себе. Мне было мало мира вокруг. Мог получить все, стоило только захотеть. Но была одна-единственная вещь, которая мне никак не поддавалась, – смерть. Я стал искать способ, как ее победить, сделать так, чтобы люди не умирали. Верил, что, овладев смертью, стану чем-то вроде бога. Это все, что мне было интересно в жизни.

– Чего-чего? То есть это ты тот самый… – воскликнул Тами и показал на хозяина Чэ пальцем. И сразу покачал головой: – Ладно, нет. Продолжай.

Хозяин Чэ кинул на Тами подозрительный взгляд и опустил