Полковник не спит - Эмильена Мальфатто
Перемещения по холлу превратились в болезненное мучение, и генерал решил спать в большом кабинете, где в воздухе повисла сырость и пахло как перед дождем. Так, подумал он, не придется пересекать широкий, излишне пустой холл. Возможно, без этой пытки, совершающейся дважды за день, к нему вернется страсть к шахматам.
Генерал так глубоко погрузился в собственные мысли, в свои опасения и страх мрамора, что не заметил тишины, охватившей Город несколько дней назад. Бомбардировки почти прекратились, словно у солдат утратилась необходимая для сражений сила духа. Никто не известил генерала, даже его подчиненный, все менее и менее ревностный. Лишь отдаленный грохот по-прежнему раздавался, и шепот дождя не утихал ни на минуту: казалось, будто он растворил людей и оружие в бесформенном и хлипком тумане.
С тех пор как ревностный подчиненный перестал рапортовать, генерал утратил понимание, куда движется Отвоевание, — это нужно признать. Он также потерял всякий интерес к происходящему. Словно все то, что поддерживало его до сих пор — Победа, Высшая цель, защита Нации, — все это наконец явило свое истинное лицо, сущность карточного домика, иллюзорной и хрупкой конструкции, рухнувшей с первым порывом ветра. И снова мимолетный образ излишне серого, излишне расплывчатого полковника (это все по его вине) потревожил воображение генерала, который не мог не думать о прежних временах. Но и в этот момент ушедшая эпоха показалась ему такой далекой и смутной, словно он смотрел на воспоминания сквозь стекло, усеянное каплями дождя.
С тех пор как я приехал сюда…
С тех пор как я приехал сюда
в этот туманный город
мне иногда кажется, что я наконец-то нашел
место
где могу осесть
с тяжелым багажом моего прошлого
последняя остановка
и лучшего места
не придумаешь
настолько эти призрачные края
похожи на мою собственную тень
даже этот неутихающий дождь
кислотный дождь
растворяющий
рассвет заставляет себя ждать
все дольше с каждым утром
я поджидаю золотистый свет
золотистый — громкое слово, тут лучше
сказать
серый
сероватый
но это по-прежнему свет
это лучше, чем ничего
с каждым утром все дальше ждать
на пару минут запоздание
в потрескивании дождя
здесь бессолнечные края
похожие на мою душу
лучше места не придумаешь
а вы, мои тени, мои мученики
мои палачи
вы здесь дома
вам будет проще забрать меня
с собой
иногда с рассветом в утренней
серости
я с трудом вижу себя в зеркале
я сливаюсь со стенами
становлюсь почти
прозрачным
смутным, смутным, смутным
человек без плоти
неужели вы выпили всю мою сущность
длинными ночами
я бы поверил, что человек вроде меня
истязатель, палач, гонитель
ревностный исполнитель
специалист
носит отметину на лбу, на лице
стигмат убийцы
я еще помню, в те времена, когда
я еще спал
когда
вы еще не овладели
моими ночами
я смотрел на себя по утрам
в зеркало
и в то время свет казался
мне еще иногда
золотистым
я всматривался, выискивал в чертах
лица
пятно
изъян
клеймо истязателя
но нет
наоборот
каждое утро отражение было более гладким
более ровным
и только потом
я начал осознавать
щуриться, чтобы отличить себя от стены
отмежевать от сероватого света
мне чудится, будто этот процесс ускорился
здесь
под этим дождем, кислотным дождем
растворяющим
сама вселенная обесцвечивается, теряет
свою суть
как и они, противники, враги
с которыми мы даже больше не сражаемся
потому что люди утратили плотность
и оружие
не бывает пушки без металла
она ни к чему
не пригодна
пустой снаряд
пуля небытия, семь граммов шестьдесят пять
небытия
попробуйте выстрелить в призрака
и в материю этого города
в эту измученную материю
которая меня заворожила
поскольку, наверное, напомнила сломленное
тело
человека
иногда чудится, будто эта материя
стала дымкой, туманом
такой плотной
что, если бы я спал
я бы точно подумал, что я
во сне
В конце дня, который ничем не увенчался в районе кожевников, полковник отправился во Дворец. За последнее время у него значительно убавилось сотрудников. Можно сколько угодно затягивать работу в световом круге подвального помещения, однако чувствуется: все замедлилось. Полковник считает, что причиной всему непреодолимо застопорившееся Отвоевание, о чем никто не говорит, но каждый прекрасно понимает. Полковник думает: так случается со всеми режимами. Никто не озвучивает то, что известно всем. Он уже наблюдал подобное, знает принцип. Грохот пушек уже не раздается над Городом без перебоя, как в первый день, когда он превращался в фантастический гул оружия, мертвецов и руин. Однако напротив, у Врага, тоже тишина. Там тоже все умолкло. Словно больше нет никаких воюющих сторон, словно воля к битве сошла на нет.
Кажется, только конвойный сохранил кое-какие цвета в этом мире, который постепенно утратил все краски. Его щеки иногда (лишь иногда) розовеют по утрам. Но вечером, после дня, проведенного в подвальном помещении, они становятся серыми, словно часть униформы (такие щеки — уже часть униформы, думает полковник).
Кроме того, в подвальном помещении по-прежнему появляются люди, перевоплощающиеся в это (истерзанных людей-собак), хотя подобное случается реже. Некоторые из них, несмотря на давшие трещину тела, источают на удивление изумительные цвета: по крайней мере, так кажется полковнику, он иногда замечает в их измученных лицах яркие красные, синие и желтые краски. Вырывающиеся лучи света. Словно закаты из давних времен, подумал однажды полковник, как вдруг, мимолетно, едва уловимо, ему явилось далекое видение из эпохи до Долгой войны и ихтиандров, и оно не было серым. Полковник силился удержать его, но оно тут же исчезло.
За дни, проведенные в подвале, ему, к счастью, не пришлось иметь дело с другим человеком с излишне спокойными глазами. Полковник овладел собой. Работал хладнокровно, эффективно, как подобает специалисту, кем он и является, в плотном кругу сотрудников, с плотным воодушевлением группы, с плотным телом группы, которое чуть перевешивает молчаливость полковника. Тем не менее уже было сказано: у него значительно убавилось сотрудников, поскольку Отвоевание, как и все вокруг, увязло в тумане.
Однако отдаленное (осуждающее, снова думает полковник) присутствие конвойного за пределами светового круга по-прежнему его смущает. Словно пылинка в уголке глаза, камешек в черепе. Тем вечером, который ничем не увенчался в подвальном помещении, полковник
