Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

– Да успокойтесь вы, наконец! Мы сейчас разобьемся! У меня и так тормоза на соплях держатся, – рыкнул на него журналист.

– Нет уж, лучше я выйду и останусь здесь, – пригрозил Паркер, делая вид, что хочет открыть дверь.

– Никогда не думал, что вы такой трус. Через неделю мы оставим позади Магелланов пролив, а еще через несколько дней попадем в Гнилушку. Как раз к тому времени ручьи, бегущие с тающих ледников, снова станут прозрачными, – объяснял журналист, но Паркер поудобнее раскинулся на своем кресле, опять подставил лицо солнцу и притворился спящим.

Ветер был попутным, и машина летела вперед с немыслимой для ее изношенного мотора скоростью, так что он трясся и вздрагивал с тревожным скрипом, будучи непривычным к подобным подвигам. Наконец плоскогорье осталось позади, и вскоре журналист затормозил так резко, что двери сами собой распахнулись. Мужчины дошли до края обрыва, чтобы полюбоваться на океанские просторы. И застыли как вкопанные: океан ушел от берега и едва был виден вдали, превратившись в сияющую полосу у самого горизонта. А внизу перед ними лежал темный мокрый песок. Отлив и летящий с суши ветер прогнали воду прочь, оставив лишь мелкие ручьи и лужи.

Паркер сразу узнал это место. Именно здесь они с Майтен шли по обнаженному дну, пытаясь догнать океан, здесь попали в окружение предательских потоков, когда неожиданно начался прилив.

Недалеко от берега они увидели небольшой рыбацкий поселок, который прятался от штормов за горными утесами.

– Знаете, а в этом поселке происходит что-то необычное, – заявил журналист. Он достал бинокль и увидел большую сцену, перед которой собралась солидная толпа, чуть поодаль стояли легковушки, грузовики, фургоны и повозки, запряженные лошадьми. – Нет, Паркер, описать это невозможно, любые слова тут бессильны! – воскликнул он.

Его друг протянул руку за биноклем, чтобы собственными глазами понаблюдать за происходящим, но журналист быстро сунул его обратно в футляр.

– Мы должны непременно побывать там, – сказал он, и они вернулись в машину, но у первых же домов оставили ее и дальше двинулись пешком на звуки пронзительной музыки.

Посреди площади был сооружен помост, на котором разворачивалось какое-то действо. Однако трудно было, глядя поверх людских голов, догадаться, что оно означает. И только отыскав наконец себе место поближе, оба с изумлением поняли, что сцена больше напоминает ринг для бокса и разрисован он хорошо знакомыми Паркеру монстрами. На огромной афише светящимися буквами было написано: “Премьера. Новый международный цирк. Турнир по вольной борьбе”.

В центре ринга стоял Бруно в парадной униформе, украшенной эполетами с золотой бахромой и делавшей его похожим на генерала из оперетки. Он держал в руке микрофон:

– Впервые в Патагонии и ее окрестностях состоится бой, в котором примут участие прибывшие к нам прямо из Японии чемпионы по боевым искусствам – братья Хиросима и Нагасаки.

Наряженные в кимоно Эбер и Фреди с воинственными криками прыгали по рингу, изображая удары карате. Лица их были выбелены, а глаза подведены черной тушью, что делало еще очевидней черты, типичные для уроженцев Андского плоскогорья. Между тем робкие аплодисменты зрителей переросли в овации и свист, тотчас подхваченные и разнесенные эхом по узким улочкам поселка. Бруно энергично махал руками, призывая к тишине все больше распалявшуюся публику.

– Их соперником станет ужасный убийца – только что прибывший сюда из Германии Адольф Киллер… – завершил он представление участников боя.

И новая буря аплодисментов встретила ставшего неузнаваемым Дитриха в потрепанной военной форме. Он одним прыжком запрыгнул на ринг, по-немецки что-то выкрикивая и вроде как отдавая команды. Потом скорчил зверскую рожу и несколько секунд стоял, стараясь нагнать страху на замерших в ожидании зрителей. Затем он под одобрительные возгласы скинул френч и выставил напоказ татуировки – орлов, свастики и кельтские кресты, – покрывавшие все его тело. Боливийцы осторожно подошли к немцу сзади, готовясь к какому-нибудь хитрому маневру с его стороны, в то время как Бруно отложил микрофон, снял парадную униформу и тоже присоединялся к борцам. И тут начался жестокий бой с грозными воплями, ударами кулаками и ногами, захватами за ноги, бросками и переворотами… Все это доводило восторженных зрителей до полного экстаза. А Паркер с журналистом молча направились к своей машине, решив не дожидаться конца представления.

– Поехали дальше, пока совсем не стемнело, – сказал Паркер, равнодушно пожав плечами.

Журналист кивнул, но вдруг резко остановился:

– А вы не желаете к ним присоединиться? Наверняка там и для вас найдется подходящая роль.

Паркер схватил его за плечо, втолкнул в машину, и они двинулись на юг по извилистой береговой линии. В пути им предстояло провести несколько недель. Они миновали дюны, потом спустились в широкую бухту, которая теперь из-за отлива лишилась воды, и пересекли следы машин, рискнувших двинуться по песку дальше – туда, где были видны остатки затонувших кораблей. Журналист сбавил скорость и спросил:

– Хотите, мы подъедем к ним поближе? Там, на галеонах, может сохраниться и что-нибудь ценное, какие-нибудь сокровища.

Паркер опять перехватил руль и резким рывком развернул автомобиль в сторону шоссе:

– Послушайте, а вам самому еще не надоел этот бред? Пора бы взяться за ум. Или повзрослеть. Правда, пора.

Журналист глянул на него и вроде бы с ним даже согласился, во всяком случае, возражать не стал. Потом выехал на дорогу и заставил агонизирующий двигатель кое-как набрать скорость.

Тем временем в глубине оставшейся без воды бухты несколько семейств устроили пикники, рассевшись рядом со своими автомобилями, пока молодняк гонял мяч на условно размеченном поле. В качестве ворот были использованы торчавшие из песка ржавые трубы – остатки затонувшего судна. Когда матч закончился, дети помладше принялись строить вокруг тех же труб песочные замки. Они сновали туда-сюда и с упорством трудолюбивых муравьев старались закончить постройку, пока не вернулась вода. Малыши орудовали лопатками и просто ладошками и наконец выкопали большой круглый ров. Вдруг один из них указал рукой на его дно и подозвал остальных. Все столпились вокруг и стали рассматривать часть железной поверхности, откуда и торчали трубы, послужившие столбами для футбольных ворот. Дети бросились копать дальше и без устали вычерпывали ведерками воду, не обращая внимания на крики взрослых, уже готовых к отъезду. Наконец появилась ржавая башенка с выбитым на ней номером, который с трудом, но все же можно было разобрать. Вода с угрожающей скоростью прибывала, и малышня со всех ног кинулась к родителям. Только один мальчишка еще немного постоял там, глядя на огромную U на боку башенки. За ней следовали