Три поколения железнодорожников - Хван Согён

что он то ли действительно сошел с ума и бомжует, то ли где-то лечится. После войны в Маньчжурии империалисты регулярно проводят карательные операции, и совместная с Китаем антияпонская вооруженная борьба затихла. Однако мелкие стычки продолжаются. Коминтерн направил сюда важного корейского деятеля, и сейчас готовится его встреча с местным активистом.

– Не станет ли только хуже, как после случая с Ким Хёнсоном? – осторожно спросил Ичхоль, и Ким Кынсик покивал головой:

– Верно. Я тогда был удивлен, что Ким Хёнсон и товарищ Квон, контактировавший с Коминтерном, занялись распространением открытых воззваний и листовок, а также прочим агитпропом. Не совсем справедливо обвинять товарища Ли Чэю в групповщине, а товарища Ким Хёнсона – в мелкоинтеллигентском авантюризме, но, если подумать критически, некоторые основания для этого есть.

Ли Ичхоль сказал:

– Я усвоил, что восстановление партии должно осуществляться снизу, через борьбу беднейших рабочих на местах.

И на эти слова Ким Кынсик тоже покивал:

– До Японо-китайской войны этот курс представлялся принципиально верным. Но сейчас наступило затишье. Давление развязавшей войну фашистской Японии усугубляется. Судя по ситуации, сложившейся в Европе, война скоро охватит весь мир. Сейчас европейские империалистические державы ради борьбы с нацистской Германией выстраивают единый антифашистский фронт и даже поддерживают стратегические отношения с Советским Союзом. Если в мировой войне фашизм падет, падет и Япония. И тогда у Кореи появится шанс воспрянуть. В этой ситуации активисты не могут вести себя неосмотрительно. Мы должны тайно привлекать сторонников, чтобы сохранить потенциал организации и не упустить решающий революционный момент. В изменившейся обстановке нам необходимо передовое руководство с соответствующей верхушкой. Если мы хотим сохранить потенциал, то ради политического объединения и солидаризации активистов должны поддерживать их идейность посредством печатного органа. На данном этапе дело руководства – публикация газеты и ее распространение через организацию.

На этом завершив уличный разговор, Ким Кынсик перед уходом сказал Ичхолю:

– Кстати, скрывавшийся в сельской местности Ли Квансу вернулся в Кёнсон. Сообщил о себе, попробуете с ним связаться?

У Ичхоля екнуло сердце. Он вспомнил, как ходил в его конспиративное жилье на склоне района Чхансин-чон. Как ради встречи Ли Чэю и Ким Хёнсона несколько раз виделся в качестве связного с мамой Чансана Хан Ёок. Как сообщил Ли Квансу экстренную новость, что Ким был арестован в Ёндынпхо, и как напоследок расстался с ним на развилке между Чхансин-чоном и горой Наксан.

Ли Ичхоль по предложению Ким Кынсика встретился с тоже отсидевшей в тюрьме младшей сестрой Ли Квансу. Все они были членами организации с самого ее основания. Она обходила каучуковые, шелкомотальные и прочие фабрики в окрестностях Тондмуна, искала бывших «оргов». Она же отвела Ли Ичхоля туда, где, вернувшись в Кёнсон, тайно поселился Ли Квансу. Ли Квансу снимал возле Тонам-чона скромный домик в корейском стиле. Он, как и прежде, выглядел бодрым и здоровым, только одет был иначе. Если раньше он носил потрепанную рабочую одежду или спецовку, то теперь – опрятный костюм европейского образца с галстуком, как какой-нибудь городской служащий. Увидев вошедшего во двор Ичхоля, он радостно спрыгнул с террасы:

– Тяжело вам пришлось?

– Ну… Как всем.

– Товарищ Ким Кынсик – мой давний друг. Я рад был услышать о вас от него.

Ли Квансу скрывался в Янджу вместе с Ли Чэю, пока того не арестовали, а потом сбежал в сельскую местность и, прикидываясь попрошайкой, пешком дошел до Тэгу, где обосновался и открыл магазинчик закусок. Но не успокоился, создал несколько учебных групп из рабочих текстильной фабрики и вернулся в Кёнсон. Из отсидевших в тюрьмах изначальных членов организации едва ли с десяток мужчин и женщин, имевших железные убеждения, не прекратили революционную деятельность. Они взялись издавать собственный подпольный ежемесячник «Коммунист», демонстрируя общую решимость преодолеть трудности и начать все сначала. Ли Квансу в то время контактировал со старшими товарищами, участвовавшими в создании Корейской коммунистической партии, и расширял организацию, направляя связных к представителям Тихоокеанского рабочего союза в Хамхын и в Вонсан. Они называли себя «Кёнсонская коммунистическая группа» – сокращенно «Кёнсонком». Отчасти они воплощали замысел Ли Чэю по созданию передовой организации из активистов, которые проявили себя в борьбе на местах. Ли Квансу стал великодушнее и уравновешеннее. Он предложил Ичхолю, приехавшему из Инчхона, переночевать у него дома. Мужчины вместе приготовили ужин, поели, а потом улеглись спать в одной комнате. И тогда Ли Квансу осторожно сказал:

– Есть одно очень важное дело, вот бы вы, товарищ Ичхоль, взяли его на себя…

Ли Ичхоль догадывался, о чем пойдет речь. Догадывался, что Ким Кынсик, не сказав ничего конкретного, послал его к Ли Квансу именно из-за этого дела. Он молча подождал, и Ли Квансу продолжил:

– Я слышал, что ваш старший брат – машинист скорого поезда.

– Да, он водит поезд «Хикари» по линии Кёнсон – Синыйджу.

– Нужно кое-кого доставить из Синыйджу в Кёнсон. Организация решила, что вы лучше всего подходите для этого задания.

Ли Ичхоль, догадки которого подтвердились, ответил:

– Я все сделаю.

– Позже я сообщу в Инчхон дату и способ связи.

Через несколько дней Ли Ичхоль получил от Ким Кынсика сообщение. Тогда-то он и вызвал в Инчхон свою невестку Син Кыми.

Син Кыми по возвращении домой рассказала мужу, отдыхавшему после смены, о просьбе его младшего брата. Ильчхоль, нахмурившись, погрузился в размышления.

– Извини, что побеспокоила тебя. Но твой брат так отчаянно просил…

– Тебе не за что извиняться. Это же мой брат. Вечно он доставляет семье неприятности, но людей ведь не грабит. Разве можем мы спокойно жить, пока он, жертвуя собой, борется за независимость страны. Если день, в который Тусве нужно будет ехать, придется не на мою смену, я смогу подвинуть ее на день-два вперед или назад – это не проблема.

15

Как только была назначена дата, Ли Ичхоль выяснил, во сколько «Хикари» прибывает в Кэсон, и стал думать, как туда добраться. Разумеется, он собирался сесть на скорый поезд в Кэсоне из соображений безопасности. Для таких революционеров с судимостью, как Ичхоль, самыми опасными местами были окрестности госорганов и транспортные средства. Не только в Ёндынпхо, но и на Кёнсонском вокзале рыскали помощники жандармов и военных полицейских, проверяли пассажиров. Контроль на доходившей до границы линии Кёнсон – Синыйджу был еще более строгим, чем на линии Кёнсон – Пусан. Даже сидя в поезде, не следовало расслабляться, потому что в любое время по вагонам могли пойти с проверкой железнодорожные полицейские вместе с проводником. Ичхоль верил, что с помощью брата исхитрится благополучно сесть в Кэсоне на поезд. С эпохи Чосон существовал водный маршрут вокруг острова Канхвадо, через устье Хангана до Мапхо, а теперь суда ходили по нему регулярно. Ичхоль мог бы на арендованной лодке