Три поколения железнодорожников - Хван Согён

Доктор усмехнулся и спокойно сказал:

– Ваше имя, я полагаю, – Тусве?

– Верно.

Доктор Чан поднялся:

– Вы пропустили завтрак и, наверное, очень голодны. Пойдемте.

Ичхоль сообразил, что взаимная проверка окончена, и последовал за доктором в жилой дом. Когда хозяин открыл раздвижную дверь в свою комнату, Ичхоль увидел сидевшего там мужчину средних лет в европейском костюме. Острый взгляд мужчины пронзил насквозь Ичхоля, который стоял за доктором. Доктор сказал: «Поговорите», – развернулся и ушел. А мужчина в костюме, подождав, пока Ичхоль сядет, спросил:

– Вы товарищ Ли Ичхоль?

– Да, дома меня зовут Тусве – «Вторая железка».

Мужчина рассмеялся:

– Значит, у тебя есть старший брат Хансве – «Первая железка»?

– Да. Он работает машинистом скорого поезда. Нас попросили доставить вас, господин Ким, в Кёнсон…

Ким ответил:

– Простите, что заставил вас совершить это долгое и хлопотное путешествие.

Он сказал, что больше месяца назад перешел реку по льду. Передавал сообщения через контакт в Синыйджу.

– Когда мы отправляемся?

– Мы поедем в Кёнсон на вечернем скором поезде. Нам нужно быть на вокзале за два часа до отправления.

– Значит, у нас еще полно времени.

Ким расспросил Ичхоля о ситуации с революционной борьбой в Кёнсоне, о состоянии организации, о видах материалов, присылавшихся из-за границы и публиковавшихся организацией. Ичхоль рассказал, что знал, сообщил, что после волны арестов наступило затишье. Ким произнес:

– Нам все равно – благоприятна ситуация или нет. Мы будем продолжать борьбу до дня освобождения.

Ичхоль отвел Кима в Синыйджу, в гостиницу, где их ждал Ильчхоль. Ильчхоль объяснил свой план.

– На скором поезде едет один гражданский железнодорожный полицейский и один военный. У каждого по помощнику – две бригады по два человека, всего четыре человека. Они могут в экстренном случае остановить поезд на любом вокзале, вызвать подкрепление на любой станции. Поэтому я не советую вам садиться в пассажирский вагон. Лучше езжайте в почтовом вагоне, который будет прицеплен прямо к локомотиву. Почтовый вагон по размеру не отличается от грузового, но делится на две зоны. Кладовую, где размещаются почтовые мешки, посылки и другие грузы, и канцелярию, где сортируются отправления. Вы двое спрячетесь в кладовой, сидеть там долго будет нелегко.

– Это же ночной рейс, поспим, да и все, – откликнулся Ичхоль, а Ким спросил у его брата:

– А из почтового вагона можно попасть в локомотив?

– Нет, их разделяет тендер с углем и водой. Возле трубы имеется аварийный проход, но пользоваться им во время движения опасно.

Ким пробормотал:

– Мы окажемся заперты, как мыши в мышеловке. Но хотя бы во время движения будем в безопасности.

Когда начали сгущаться сумерки, они вышли из гостиницы. Ильчхоль протянул младшему брату небольшой вещмешок. Внутри были армейские фляги, два пакета сухарей и две грелки для использования в качестве мочеприемников. Пока младший брат ходил в Ыйджу, старший закупил все это на рынке.

– В почтовый вагон может сесть два-три человека. Бригадир, регистратор, который ведет журнал, чернорабочий, который на остановках выгружает-загружает почту. Когда отправлений мало, садятся два человека, когда много – три-четыре. Сейчас не праздники, да к тому же межсезонье, скорее всего, отправлений будет не слишком много.

Они вышли на перрон и забрались в почтовый вагон. Вслед за Ильчхолем прошли через погруженную во тьму канцелярию, открыли боковую дверцу и попали в кладовую. В глубине были заранее размещены грузы, ближе к двери – выставлены почтовые мешки. А еще в глубине стояли деревянные ящики, и в каждой зоне для удобства сортировки были разложены упакованные посылки. Они вытащили ящики вперед, создав между ними и стеной пространство, достаточное для того, чтобы двое мужчин могли сидеть, опершись о стену. Ким и Ли Ичхоль устроились там, а Ильчхоль заложил их посылками. Разумеется, местом назначения грузов, размещенных глубже всего, был Кёнсон, а ближе к двери друг за другом располагались грузы для Пхеньяна и Кэсона. Ильчхоль спокойно сказал:

– Мы прибудем в Кёнсон только на рассвете. Проедем Пхаджу, Коян и после станции Сусэк замедлим ход – тогда уж спрыгивайте, где сочтете нужным.

Ли Ильчхоль и Ким за полчаса до отправления поезда услышали, что в канцелярию вошли два почтовых работника. Они проследовали в кладовую и открыли дверь, чтобы принять запоздалые мешки и посылки. Подкатилась тележка с грузами, и работники рассортировали их. Скорый поезд отправлялся из Синыйджу, останавливался в Пхеньяне и Кэсоне, а потом мчался до Кёнсона, пропуская небольшие станции. В Пхеньяне Ильчхоль вылез из будки, прогулялся по перрону, притворяясь, будто дышит свежим воздухом, и взглянул на прицепленный к локомотиву почтовый вагон. У канцелярии и кладовой были раздвижные двери. Два почтовых работника разгружали мешки и посылки, загружали пхеньянские. Ночь шла спокойно, без происшествий.

Мужчины сидели, скрючившись, за деревянными ящиками, набитыми посылками и грузами, и то засыпали, то просыпались. Когда поезд проезжал по мосту, просыпались от грохота; когда ехал по равнине, засыпали под мерный стук колес. Ичхоль подумал о том, что Пхеньян они миновали и им осталось лишь миновать Кэсон. Во время движения поезда в канцелярии стояла тишина, словно работники отдыхали. Можно было предположить, что перед прибытием в Кэсон они зайдут в кладовую, как сделали это перед прибытием в Пхеньян. Ли Ичхоль и Ким среди ночи погрызли сухари и помочились в грелки. Немного расслабившись, они вытянули ноги между грузами, привалились к стене и заснули. Раздался гудок, потом грохот моста – дверца кладовой отворилась, в нее вошли почтовики и зажгли свет. В воздухе болталась лампочка в тридцать свечей. Работники, переговариваясь, сдвинули в одну сторону мешки и посылки. Поезд, подъезжая к Кэсонскому вокзалу, выпустил пар и сбавил ход. Как и в Пхеньяне, чернорабочий подкатил тележку, выгрузил одни мешки и загрузил другие. Когда поезд тронулся, почтовые работники принялись потягиваться и зевать. В Кёнсоне их, как и машинистов, должны были сменить сотрудники линии Кёнсон – Пусан. А Ли Ичхоль и Ким, полностью проснувшись, приготовились прыгать. Раздался грохот очередного моста – поезд, очевидно, пересекал Имджинган. До конечной станции оставалось всего ничего, и почтовики спокойно спали. Ли Ичхоль и Ким откинули засов и приоткрыли деревянную дверь. В вагон ворвался холодный воздух. Поезд мчался по равнине, рассекая темноту. Проехав несколько слабо освещенных полустанков, мужчины поняли, что приближаются к Сусэку. И действительно, поезд выпустил пар, издал длинный гудок и сбавил скорость. Ли Ичхоль прошептал Киму:

– Прыгаем здесь!

Ичхоль швырнул в темноту вещмешок и выпрыгнул из поезда. Он скатился вниз по густо поросшему травой косогору, натолкнулся на земляной валик, тянувшийся вдоль поля, и встал. Нечетко увидел, как впереди скатился Ким. Мужчины выбрались к железнодорожным путям. Ичхоль приблизился к Киму и спросил:

– Вы не пострадали?

– Я в порядке. Куда мы направимся дальше?

Ичхоль, даже не