Прямой контакт: пошаговое руководство по медитации на дыхание - Олег Юрьевич Цендровский

Пути назад больше нет, и перемены обстоятельств раз и навсегда теряют значение. Сколь бы ни были тяжелы обстоятельства, эта работа остается так же важна, как и всегда. Когда же в нашей жизни все относительно неплохо, нам нужно с особой благодарностью использовать данные нам возможности для практики. Учиться медитации внутри водоворота хаоса будет крайне проблематично.

Медитация устанавливает прямой контакт человека и с самим собой, и с миром вокруг, ибо мы слеплены из одного теста. Только она освобождает, и потому только она меняет человека глубоко и изнутри, в то время как цивилизация воздействует на нас лишь внешним образом, манипулируя уже сложившимися в нас автоматизмами.

Даже если ученые изобретут волшебную таблетку или научатся одним нажатием кнопки дарить людям счастье, ясность, покой и силу, то перед нами все равно встанет вопрос о том, как нам распорядиться этими новыми возможностями. Каковы бы ни были способности, дарованные нам технологиями, их можно будет развивать и дальше.

Это значит, что от медитации нам не отвертеться, и не наступит эпоха, когда она не будет нужна. Медитация учит нас совершенствовать свой ум напрямую и понимать себя и мир в сосредоточенном акте внутреннего усилия, и пока ум вообще существует, ее будет нечем заменить.

С чем работает медитация

Будда сравнивал процесс медитации с укрощением дикого слона[4]. В древней Индии тех времен только что пойманного слона привязывали к столбу на прочной веревке. Разумеется, слон не хотел быть привязанным и не желал ничему учиться. Он приходил в натуральную ярость, пытался порвать веревку и убежать назад в лес к той жизни, которую он прежде вел. Требовалось держать слона на привязи несколько дней, прежде чем его надежда сбежать в лес достаточно ослабнет и его можно будет обучать.

Так и наш ум, когда мы начинаем за ним наблюдать, ведет ту же самую дикую лесную жизнь, как и десятки и даже сотни тысяч лет назад. В лесной жизни ума есть свои несомненные радости и красоты, но при всем при этом она остается жизнью дикой, несвободной и наполненной страданием.

Чтобы обучить дикий ум новым навыкам, мы должны ограничить его склонности, привязав его к столбу объекта медитации. Как только мы это делаем, он приходит в натуральную ярость и пытается порвать веревку, чтобы вернуться назад, к лесной жизни.

При дрессировке слона укротителю приходится преодолевать сопротивление слоновьих инстинктов и сложившихся у него привычек, которые тянут слона в лес. Людям же в процессе медитации приходится преодолевать сопротивление сложившихся у них реакций влечения, отторжения и невежества (то есть искажений восприятия).

Реакции представляют собой застывшие формы энергии, которые воспроизводят себя вновь и вновь в отрыве от уникального характера ситуации. Это наши детские пеленки: автоматизмы ума, которые помогают ему дойти в своем развитии до некоторого предела, но мешают подняться выше.

Один из частых эпитетов Будды в сутрах Палийского канона – это «укротитель людей». Речь здесь не о насильственном подчинении, а о воспитании и окультуривании того в нас, что является диким и невежественным себе же на погибель.

Лишь кажется, что дикий зверь свободен и пребывает в блаженстве в своих джунглях. Не стоит обманываться благодушными документальными фильмами о природе и создавать на их основе представление о том, каково живется зверю. На самом деле это очень жестокий мир: век зверя короток и полон страданий, и никакой свободы зверь не имеет, ибо пребывает в плену у собственных инстинктов и желаний, которые не способен даже осознать, что бы он ни делал, не говоря уже о том, чтобы ими управлять.

Человек, который не прошел через тренировку ума и не привязал ум к столбу объекта медитации, также не обладает свободой. Он следует принудительной инерции ума, но, в отличие от слона, человек может эту инерцию опрокинуть.

Медитация временным образом лишает свободы то самое в нас, что создает несвободу. Мы привязываем свои реакции к столбу, из-за этой скованности их повторяющиеся циклы нарушаются, и энергия реакций переходит в новое – более чистое и пластичное – состояние. Ограничивая свободу того, что создает несвободу, медитация освобождает. В этом ее диалектика.

Имея это в виду, духовную практику также можно определить как целенаправленную работу по освобождению от таких внутренних препятствий, как ненависть, жажда обладания, страх, страдание, гордыня, зависть, избыточное сомнение, невежество, беспокойство, рассеянность, леность, вялость и многие другие.

Препятствия, однако, не есть лишь досадные помехи нашему развитию; это еще и путь, по которому оно проходит. Сталкиваясь с сопротивлением реакций, учась отпускать их, расслаблять и распутывать их узлы, мы становимся сильнее. Здесь также уместна спортивная аналогия. Отягощения препятствий, которые мы добровольно принимаем на себя, есть то единственное, что позволяет нашим мускулам окрепнуть, и нам следует отнестись к ним с благодарностью.

Всякое созидание требует трат энергии и преодолевает сопротивление реальности – без преодоления этого сопротивления жизнь была бы невозможна. Так и препятствия есть рельеф местности, по которой мы движемся в медитации, развивая свой ум благодаря им. Даже когда мы устраняем самые вредоносные из внутренних препятствий, мы тотчас находим для себя новые сложности.

Будда, обретший полное просветление, посвятил сорок пять лет своей дальнейшей жизни неустанному распространению знания и работе с людьми. На этом пути Будда столкнулся с многочисленными препятствиями и даже потерпел ряд неудач, но работа с этими задачами помогла ему стать сильнее.

Духовная практика, как бы далеко мы в ней ни продвинулись, не устраняет из жизни сложности, ибо это означало бы устранить из нее все творческие задачи и устранить жизнь как таковую. Она, однако, позволяет нам добровольно принять творческий дискомфорт и увидеть любые проблемы как задачи и, более того, как нечто благое, прекрасное, полное смысла и счастья.

Разница здесь примерно такая же, как между человеком, добровольно занимающимся спортом с интересом, радостью и увлечением, и тем, кто вынужден таскать тяжести из-под палки, по принуждению, а потому отторгая сам процесс и непрерывно страдая.

Как первому, так и второму может быть тяжело, но их опыт принципиально различен, как и их дальнейшие перспективы.

Три компонента медитации

Мы определили медитацию как целенаправленное развитие высших способностей ума для его освобождения, и хорошим подтверждением справедливости такого определения является то, что самым близким термином для понятия «медитация» в лексиконе Будды был термин bhāvanā, который значит «развитие», или «становление».

В своих