В стране «Тысячи и одной ночи» - Тахир Шах

Ариана держала фигурку, составленную из конструктора «Лего», – нечто разноцветное, странного вида.

Сеньор Бенито отдал детям конфеты. И спросил Ариану: что это у нее?

– Динозавр, – сказала она, – а еще это принцесса.

– Если бы только взрослые умели фантазировать как дети, -сказал Бенито. – Мир был бы совсем иным. Мы добились бы гораздо большего.

Ариана уронила фигурку – детальки рассыпались по полу.

– А теперь это что? – спросил сеньор Бенито.

– Звездное небо, – сказала Ариана.

Итальянец высморкался в платочек бордового цвета.

– В европейских семьях родителям бывает неловко за неуемную фантазию их детей, – сказал он. – Они видят в этом недостаток, который должно исправить – вроде как надеть на плохо видящие глаза очки. И напрочь забывают о том, что воображение дано нам не просто так.

– Мы создали мир, в котором удобно взрослым, – сказал я.

– Если бы можно было вернуться, – сказал Бенито.

– Вернуться к чему?

– К тем временам, когда мы думали как дети… – Он глянул на Тимура – тот сидел на полу, выкладывая из конфет узоры. – Вы только представьте, какие возможности открылись бы перед нами!

Я подлил чаю.

– Детское воображение, – произнес Бенито. – Оно было дано человечеству изначально. И оно в каждом из нас, только дремлет.

Глава девятнадцатая

Упади жемчужина в грязь, она не перестанет

быть жемчужиной.

Взлети пыль до небес, она так и останется

ничтожной пылью.

Саади из Шираза

В ночь после приезда сеньора Бенито мы никак не могли уснуть – где-то в бидонвиле затеяли грызню собаки. Их яростные завывания пугали ослов – они кричали в темноте. Не выдержав, я поднялся и вышел в сад. И наткнулся на Османа – тот стоял на прислоненной к стене лестнице. И что-то сердито выкрикивал в темноту.

– Осман, что ты делаешь?

– Расшумелись тут! – заворчал Осман. – Не к добру все это.

– Да уж, спать не дают, – согласился я.

– Да вы-то ладно, месье Тахир… Мы вот за аиста переживаем.

Утром Зохра заявила: собаки не просто так лаяли – они видели смерть. А ослы почуяли шайтана.

– Ай, ай, ай!.. Только не говорите, будто собак не слышали, – сказала она.

– Почему не слышал, слышал. То же, что и ты.

– Я? Вот уж нет!

– Как это?

– У меня слух тоньше.

Возившиеся возле конюшен сторожа казались спокойными – аист никуда не улетел. Видимо, чересчур смелый попался. Или ленивый.

– Альхамдулилла, – сказал Медведь. – Хвала Аллаху!

– Аист уже принес нам удачу, – услышал я и от Марвана, а ведь он не отличался особой суеверностью.

– В чем же?

Осман показал лоток с землей, усеянной зелеными всходами.

– Вот, глядите, как дружно проросли, – сказал он.

– Дождь прошел, вот и проросли.

– Нет-нет, месье Тахир, дождь тут ни при чем, – сказал Медведь.

– Конечно, при чем.

Сторожа выстроились в ряд и все как один замотали головами.

– Ничего, месье Тахир, когда-нибудь и вы научитесь видеть то, что видим мы, – сказал Осман.

Сеньор Бенито спустился около одиннадцати. Он никакого шума ночью не слышал.

– Видите ли, я сплю с метрономом на ночном столике, – рассеянно заметил он.

– С метрономом? Для чего?

– Он заглушает посторонние звуки.

– Разве он не мешает вам засыпать?

– Наоборот, – ответил сеньор Бенито. – Я с детства привык. И уже не могу заснуть без его мерного стука.

Сеньор Бенито поинтересовался у меня, не составлю ли я ему компанию в прогулке по городу.

– А куда вы собираетесь?

– Хочу повидаться со старинным другом.

– Где он живет?

– Это не человек, это одно местечко, – сказал сеньор Бенито.

Мы поехали вдоль набережной Корниш, мимо дворца королевской семьи Саудовской Аравии, миновали маяк и католическое кладбище, величественную мечеть, порт и свернули направо – туда, где начиналась Касабланка настоящая, без глянца и лоска. Пошли здания ветхие – казалось бы, дунь – тут же рухнут, но в то же время не лишенные строгой элегантности.

Бенито предложил оставить машину на бульваре Мохаммеда Пятого – главной улице города, построенной французами почти столетие назад. В те времена бульвар демонстрировал мощь колониальной Франции, на нем до сих пор сохранилось несколько великолепных зданий в стиле ар-деко.

Мы миновали Центральный рынок, вышли на широкую пешеходную улицу, вдоль которой когда-то стояли магазинчики с самыми шикарными вещицами из Парижа, и подошли к ресторанчику. Выглядел он невзрачно – в такой и не подумаешь зайти.

Бенито распрямил и без того прямую спину.

– Позвольте представить моего старинного друга – «Ле Пти Пусе»,37 – сказал он.

Мы вошли. Потолок оказался невысоким, в разрисованных стеклянных панелях, на окнах – кружевные занавески, в зале – добротные столы и стулья – интерьер напоминал 1970-е, должно быть, именно тогда ресторан и подновляли в последний раз. Из посетителей кроме нас никого не было.

В дальнем конце зала сидел управляющий – он расчесывал единственную прядь волос, закрывая ей обширную лысину.

Едва завидев нас, он убрал расческу в нагрудный карман и поспешил к нам. Поцеловал Бенито в щеку, пожал мне руку и жестом пригласил пройти в обеденный зал.

– Столик как обычно, месье? – с церемонным видом осведомился он.

Мы прошли мимо низкой тележки с красиво уложенной зеленью не первой свежести и сели за угловой столик. Над столиком висел набросок пером и тушью.

Управляющий пригладил кончики усов и принялся расточать любезности.

– Какая радость снова видеть вас в нашем заведении, – сказал он. – Ваше появление все равно что живительная влага на запекшихся от жажды губах путника.

Итальянец поблагодарил его; проведя пальцем по списку белых вин, он тихо, почти шепотом попросил:

– Будьте любезны «Мускадет», Саад.

– У вас отменный вкус, месье Бенито.

Через мгновение бутылка уже стояла перед нами, охлаждаясь в ведерке со льдом. Пробка была торжественно извлечена, управляющий плеснул немного вина в бокалы для дегустации.

Бенито чуть взболтал вино и пригубил, смакуя. После чего кивнул.

Управляющий наполнил бокалы. От прохладного вина стенки запотели.

Бенито поднял бокал, держа за ножку большим и указательным пальцами; его зеленые глаза пристально смотрели на меня.

– За маленькие удовольствия в жизни, – произнес он тост.

Мы чокнулись.

– А я думал, этот ресторан давно уже закрылся, – сказал я.

– Вы о нем знаете?

– Только понаслышке. Как-то зеленщик рассказывал о восхитительных блюдах, которые здесь пробовал. Как раз он и предположил, что ресторан давно закрыт.

Бенито провел кончиком пальца по запотевшему стеклу бокала.

– Может статься, у него дар предвидения, – сказал