Криминальная патопсихология - Юрий Антонян
Паранойяльные психопаты, в том числе лица с паранойяльным развитием личности, составляли на изученном материале 2,5% случаев. Для них были характерны ригидность аффекта и мышления, застреваемость на определенных идеях и представлениях, эмоциональная напряженность переживаний, нетерпимость к субъективно трактуемой несправедливости, односторонность, узость интересов и увлечений, склонность к формированию неккоригируемых, логически неправильных умозаключений, нетерпимость к противодействию. Аффективная ригидность способствовала не только застреванию на отрицательно окрашенных переживаниях, враждебности к определенным лицам, но и длительному переживанию собственных успехов и достижений. Поэтому этих лиц отличали повышенная самооценка, неадекватно завышенный уровень притязаний. Эгоцентрические притязания, не находящие отклика у окружающих, способствовали постоянному переживанию несправедливости, эти лица отличались повышенной обидчивостью, подозрительностью. Лицам с паранойяльным развитием (сутяжным, ипохондрическим) были свойственны охваченность доминирующими переживаниями, некорригируемость сформировавшихся сверхценных и бредовых идей и представлений. Интеллектуальный уровень испытуемых этой группы был выше, чем в других группах психопатических личностей. Противоправные действия в 64% были направлены против общественного порядка, в 27% – против личности и носили тяжкий насильственный характер, иные противоправные действия составляли 9%.
В 1,5% случаев, когда психопатическая структура личности состояла из разнородных психопатических проявлений, они были отнесены к так называемой мозаичной психопатии.
Рассмотрим психопатические особенности преступников-алкоголиков. Эта категория неоднократно привлекала внимание юристов, поскольку связь алкоголизма и преступности сейчас ни у кого не вызывает сомнений. Другое дело, что криминологическая оценка этой связи может быть различной. Между тем влияние алкоголизма на преступное поведение в советской криминологии, собственно говоря, не исследовалось, если иметь в виду содержательные отношения между этими явлениями через психологические черты алкоголика. Патопсихологическая эмпирическая информация о преступниках-алкоголиках отсутствует, а поэтому нет и ее теоретической интерпретации. Есть лишь самые общие рассуждения на данную тему, нисколько ее не раскрывающие.
Характерным в этом отношении является следующее положение: «Если пьянство выступает условием, способствующим проявлению вовне и объективированию в преступном поведении антиобщественных нравов и привычек, то алкоголизм уже оказывается одной из причин преступлений. Направленность на систематическое употребление спиртных напитков морально разложившейся личности алкоголика становится его главной ценностной ориентацией. Для ее удовлетворения алкоголик готов на совершение корыстных преступлений. Алкоголизм выступает причиной агрессивности, грубости и цинизма, порождающих насильственные и хулиганские преступления»[91].
Можно полагать, что явно недостаточная изученность проблем личности преступников-алкоголиков является одной из главных причин неэффективного предупреждения преступлений с их стороны, высокого уровня рецидива преступного поведения среди них.
Патопсихологические исследования на стыке психологии и психиатрии, как отмечает Б. С. Братусь, шли главным образом по линии изучения личностного (мотивационного) компонента в структуре мышления, памяти, восприятия. Эти работы имели большое значение для общей психологии и психиатрии. С одной стороны, были получены экспериментальные данные, которые доказывали, что рассмотрение всех психических процессов должно включать и изучение личности. С другой стороны, эти исследования преодолевали до сих пор существующие в психиатрии и идущие от старой ассоциативной психологии взгляды на психику как на набор, конгломерат функций. Они убедительно показали, что мышление, память, восприятие не «уменьшаются» во время болезни, но происходит сложный процесс их изменения как различных форм психической деятельности. Другой особенностью патопсихологических работ является преимущественная направленность на изучение уже сложившихся выраженных психических нарушений. Остается, однако, малоисследованным сам процесс деградации, приводящий к патологическим изменениям психики. Между тем подобный анализ отвечал бы одному из основных принципов отечественной психологии, согласно которому к психологическим явлениям нельзя подходить как к «готовым» формам. Чтобы понять их природу, их следует изучать в становлении, в развитии. Генетический подход может не только более полно раскрыть природу аномальной личности, но и дать ценный материал для решения некоторых теоретических вопросов общей психологии[92].
Такой подход необходим и в криминологических исследованиях, поскольку по мере алкоголизации постоянно изменяются конкретные формы противоправного поведения, образ жизни правонарушителей, их связи, общения, статусы. Очень важно отметить, что мотивы преступного поведения алкоголиков (как, впрочем, и всех других преступников) не могут быть познаны, если личность не анализируется в развитии, динамике, в аспекте индивидуальной жизни, начиная с первых этапов социализации. Поэтому столь важен принцип криминогенетического исследования, методология которого сейчас активно разрабатывается[93].
Одна из самых распространенных тем при исследовании алкоголизма – распад, деградация личности алкоголика, что особенно актуально для криминологической теории и практики. Однако некоторые суждения в этой области опираются на то, что возникает качественно иная личность, с чем трудно согласиться. Наши наблюдения показывают, что под влиянием болезненного злоупотребления спиртными напитками новая личность не формируется. Это влияние, образно говоря, накладывается на личность преморбидного, «доболезненного» периода, развиваются, обостряются или, напротив, разрушаются, блокируются те ее черты и особенности, которые у нее существовали ранее. Начинается их новое движение, но на основе того, чем уже «обладал» человек, тем более что алкоголизация – длительный процесс.
Сходных позиций придерживаются многие психиатры. Так, Е. М. Холодковская применительно к алкоголикам с церебральным атеросклерозом пишет: «Присущие хроническому алкоголизму черты, выражающиеся в легковесном, поверхностном характере суждений, эмоциональном снижении, благодушии, в соединении с симптомами церебрального атеросклероза (раздражительности, ухудшения памяти, слабодушия и т.д.), могут создавать ложное впечатление глубоких изменений личности, что не подтверждается тщательным обследованием испытуемых. Особенно сложные в этом отношении картины могут возникать у лиц с вазососудистыми нарушениями. Выраженные расстройства памяти, забывчивость, безынициативность в сочетании с алкогольной деградацией бывают очень похожи на корсаковский психоз. Однако стационарное наблюдение вскрывает у них правильную ориентировку и наряду с внешней вялостью, апатичностью заинтересованность в личных, конкретных делах»[94].
В. Г. Козюля и В. К. Очнев, обследовавшие большую группу правонарушителей-алкоголиков, отмечают, что в начальной стадии алкоголизма у некоторых из них преобладает повышенная возбудимость, несдержанность, нетерпеливость, придирчивость, нерезко выраженная утомляемость со снижением работоспособности. У других выявляются легкие депрессивные нарушения настроения. Во второй, развернутой стадии алкоголизма со всей отчетливостью формируется так называемый алкогольный характер, усиливается аффективная окраска всех переживаний со склонностью к полярным аффектам. Характерны повышенная эмоциональная откликаемость и зависимость настроения от внешних влияний. Особенности усиленной аффективности, повышенная внушаемость с легко возникающими реакциями оппозиции, лживость с подкупающей непосредственностью в манере общения, нередко чрезмерная моторика и вообще повышенная живость позволяют сближать черты алкогольного характера с особенностями детской и подростковой психики.
В последней, конечной стадии алкоголизма усиливаются прежние и появляются новые личностные изменения. Аффективные и волевые расстройства приобретают все более брутальные формы (грубость, злобность, агрессивность и цинизм), либо преобладают состояния вялости, апатии, тупой эйфории, беспечности и сниженно-слезливого настроения. Резкое обеднение личности проявляется в стирании прежних характерологических черт, в том числе и приобретенных психопатоподобных изменений.
По данным тех же авторов, среди аномалий
