Падший ангел - Миранда Эдвардс

Мой Ник всегда был и будет таким.

***

Гид выходит из палаты и указывает головой на двери, но его эмоции не прочитать. Чертова глыба льда. Он ничего не говорит и садится в кресло напротив, не глядя на меня. Взяв домашний планетарий в руки, поднимаюсь на ноги и иду в палату.

Ник, одетый в футболку и спортивные штаны, стоит напротив окна, а к его руке прикреплена капельница. Он заметно похудел. Нет, Николас все еще огромный, но одежда, которая раньше была по размеру, теперь висит. Я видела Ника не так давно, но при этом я его не видела. Он похож на меня двухгодичной давности. Тогда меня воротило от еды, а он стал зависимым от кокса.

Мелком оглядываюсь вокруг и кладу коробку на кровать. Палата довольно уютная, есть даже телевизор. Но это все еще палата в реабилитационной клинике.

– Николас? – зову я.

Ник поворачивается ко мне, и наши взгляд встречаются. Впервые с момента приезда вижу его голубые глаза, не затуманенные пеленой ненависти к Россу, ко мне и к себе. Ник замирает, а его изможденное лицо вытягивается в удивлении, словно он увидел призрака и теперь боится его спугнуть. Гидеон наверняка ему рассказал, что я приехала. На лице Николаса остались синяки и ссадины, на руках тоже.

– Привет, – тихо здороваюсь я.

– Привет, – шепчет Ник.

Мой приезд сюда – порыв сердца, не разума. Каждый поступок будет продиктован не умом. Не знаю, правильно ли я поступаю, да и что правильно в нашей ситуации? Сколько ни пыталась, ответа не нашла. Поэтому, сделав один неуверенный шаг, я прыгаю в объятия Ника. Мои руки облепляют его шею, а он, плюнув на капельницу, торчащую из руки, обнимает меня в ответ и поднимает в воздух. Из моих глаз текут слезы, и его футболка становится мокрой. Чувствую, он тоже плачет, а затем целует меня в плечо.

– Прости меня, дорогуша, – говорит Ник. Его голос слаб, как и сам Николас, но он держится. – Я был сволочью. Я так люблю тебя, но был эгоистом и хотел, чтобы ты любила меня. Я злился на тебя, Росса и даже ту маленькую крошку, с которой не успел толком познакомиться. Мне было очень больно, и я начал пить. Алкоголь не помогал. Наркотики тоже, но мне надо было как-то унять это щемящее в груди чувство.

– Ты понравился Марселле, – икая, заверяю я. Они едва ли познакомились, но Марси была в восторге от дяди. – Она похожа на тебя, принцесса. Такая же веселая и задорная, а еще у нее пропеллер в одном месте.

Мы оба заливаемся смехом, смешанным с истеричными рыданиями.

– Расскажи мне все, – просит Ник. – А я вылью на тебя все свое дерьмо, как в старые добрые времена.

Николас ставит меня на ноги и заглядывает за мою спину.

– А это…? Домашний планетарий?! – его голос оживает.

Ник поправится. Его дух не сломлен, и он покончит со своей зависимостью. Я больше не оставлю его, не потеряю кого-то, кем дорожу даже под толстым слоем гнева. Не хочу терять ни его, ни Росса, а кем они станут для меня и моей семьи? Пока не знаю. Я здесь, чтобы не дать Нику загнуться. Вот это я знаю.

– Это твой подарок на Рождество, – объясняю я.

Николас двигает капельницу за собой, когда садится на кровать. Он резко меняется в лице и выглядит озадаченным.

– А я не купил ничего для тебя, – бурчит Ник. – Ни для кого вообще-то. Чертова наркота.

Мы разговариваем не один час. Сначала расстояние между нами большое, но вскоре я лежу рядом с ним, на второй половине кровати. Все стены, что мы строили, чтобы не видеть друг друга, рушатся. Нет тех двух лет, в течение которых я ненавидела Ника, нет той обиды из-за невзаимных чувств.

Когда на улице становится совсем темно, в палату заходит Гидеон. Он замирает, как вкопанный, увидев улыбку на лице брата. Ледяные завесы впервые покидают его глаза.

– Нам… нам надо возвращаться, – откашлявшись, говорит Гид и пулей выбегает из палаты.

Ник хрипло смеется.

– Я же говорил, что он ненормальный, – он кладет руку на мою щеку и аккуратно убирает волосы с лица. Его глаза ловят мои. – Спасибо, что ты приехала, дорогуша. Я не заслужил этого.

Вижу, как любовь причиняет ему боль, и что-то внутри надламывается. Ничего не говорю ему и просто целую. Очень целомудренно, нежно и осторожно. Это прощание, а не надежда. Мои губы едва ли касаются его. Ник судорожно выдыхает. От него не пахнет привычным парфюмом, только чистота и родная душа.

– Побори эту суку и приезжай знакомиться со своей племянницей.

***

Аура враждебности пропала, или я просто слишком погрузилась в себя. Гидеон не язвит, не смотрит на меня так, словно я расчленила его домашнего питомца. Пишу Доминику СМС:

«Едем обратно. Как вы там?»

Ответ прилетает сразу же.

«Я зол на тебя, но жду с огромной пиццей и Скуби Ду. Ты скажешь, что случилось между тобой и Россом?»

«Потом, если обещаешь не бить».

«Тебя – никогда, а его живым оставлять не обещаю».

Автомобиль вдруг тормозит. Кидаю вопросительный взгляд на Гидеона.

– Надо заправиться, – бросает он и выходит.

Осматриваюсь вокруг. Мы в какой-то дыре, где заправка – единственный источник цивилизации. Желудок урчит, сигнализируя о голоде. Так странно вновь слышать свое тело. Улыбнувшись, поворачиваюсь назад, чтобы взять один из батончиков, без которых Росс и Дом не выпускают меня за порог. Они не разговаривают друг с другом, но покупают одну и ту же марку всегда. Кто бы что ни говорил, они очень похожи. Моя рука дотягивается до сумки, но резко замирает.

Картеж, который должен был бы уже припарковаться с нами на заправке, отсутствует. Ни одного охранника, ни одного света фар. Их нет.

Глава 14

Бывают паранормальные случаи, когда человек знает, что самолет взорвется или мост разрушится, и его спасает его интуиция. У меня нет экстрасенсорных способностей, но я наблюдательна. Обращать внимание на детали – полезный навык. Ты можешь отличить, какой посетитель стрип-клуба окажется с садистскими наклонностями, увидеть, что мужчина, к которому тебя тянет, не любит твою мать, а еще понять, что охрана, наблюдающая за каждым твоим шагом, где-то задержалась.

Обычный человек бы подумал, что у него паранойя. Но обычный человек